в порядок.
Только Гессен-Гомбург был для Фридриха слишком тесен. А правители более крупных держав отказывались иметь дело с излишне принципиальным управленцем. Нет, он не заразился новомодными либеральными веяниями. Но являлся стойким сторонником независимого суда и одинаковых прав для всех граждан. Даже в германских землях подобный подход был излишне радикальный. Именно на этом я его и подловил. Мол, если твои таланты не нужны в просвещённой Европе, то попробуй в варварской России. Не сразу, но фон Мозер принял вызов. Мне же необходим человек, который будет отстаивать подобную позицию. Он ещё и людей убеждать умеет, чем ценен вдвойне.
После возвращения мы постоянно состояли в переписке. И наконец, вюртембержец ответил согласием. К моему удивлению Фридрих не просто писал письма, расспрашивая о наших делах, но тщательно собирал знания о России и начал учить язык.
— Попробуйте вино. Мне передал его ваш тёзка из Пруссии. Говорят неплохой букет, — указываю дёрнувшемуся барону на наполненный бокал и сам делаю небольшой глоток.
Немец не стал кочевряжиться и последовал моему примеру. Затем ещё раз оглядел необычную обстановку, задержав взгляд на шкафе с застеклёнными дверцами, и внимательно посмотрел на меня. Сам гость немного неказистый, невысокий, с круглым лицом и длинным носом. Ещё этот парик с европейским камзолом, от которых почти отказались в России. Только стоит посмотреть в умные и насмешливые глаза гостя, чтобы обнаружить в них недюжинный ум. И хватит десяти минут, чтобы оказаться под обаянием его личности. Но и я смог удивить весьма любопытного барона, рассказывая о своём видении будущего Европы в ближайшие двадцать лет. Сначала он не скрывал скепсиса, но затем проникся. Понятно, что никто не собирался выдавать ему все знания. Поверхностных сообщений вполне хватило.
— В первую очередь прошу вас оценить объём предстоящих работ и размера страны, где вы теперь будете жить.
Собеседник не понял смысла такого начала разговора, но задумался. Через мгновение его лицо просветлело. Всё-таки Фридрих действительно умён!
— Именно поэтому вы потребовали, чтобы я ехал сушей, а не плыл на корабле! — воскликнул фон Мозер, — Мне было необходимо осознать масштаб страны, что и произошло!
Некоторое время немец молчал, но сразу задал напрашивающийся вопрос.
— Но почему вы выбрали именно это время года? Ведь выдвинись я немного позже, и мне не пришлось бы ждать морозов в Смоленске. Хотя и в этом старинном городе было много любопытного. За месяц мне удалось неплохо изучить русскую провинциальную жизнь, местные законы и подучить язык. А ещё никто особо не интересовался моей персоной, считая просто забавным иностранным учёным, решившим посетить Москву. Поэтому я спокойно ходил по городу, посетил окрестные поместья и беседовал с различными людьми.
— Я предвидел и это. Вас задержала распутица, которая мешает движению по русским дорогам от трёх до четырёх месяцев в году. Всё зависит от губернии. Мне было необходимо, чтобы вы увидели другую Россию, а не только столицу. Именно дороги, мосты, каналы, плотины, препятствующие затоплению и многие другое, нам предстоит построить в ближайшие годы, — отвечаю, усмехнувшись, — Но для этого нужны деньги, которых в казне не хватает. Значит, необходима сильная экономика, прогрессивные законы и любопытные находки, дабы дать толчок развитию страны. Мы — очень богатая страна. Только огромные расстояния, отсталое хозяйство и консерватизм общества мешают развитию. Местная аристократия часто не понимает, что надо сделать всего лишь несколько движений и получить огромные прибыли. Только знать привыкла видеть богатство исключительно в земле и частично металлургических заводах. А ещё есть многочисленные враги, с которыми империя воюет столетиями, одного из которых я собираюсь уничтожить через два года, а второго изрядно потрепать. Если вы готовы, то добро пожаловать в Россию!
* * *
Ошарашенный немец ушёл, а я засел писать послание супруге. Закончив, заклеил конверт, залил его воском и поставил печать. Пафнутий появился тут же, будто прочитав мои мысли. Молча кивнув, он схватил письмо и покинул кабинет. Надо самому собираться, ведь вскоре начнётся праздничный приём. Москва гуляет уже второй день подряд и не собирается останавливаться. А вообще-то, люди должны работать, а Уложенная комиссия не утвердила все наказы. Просто форменный бардак!
Иногда я подумываю о необходимости внедрения всеобщего «орднунга» по прусскому образцу. В принципе, при определённых раскладах сиё возможно. Если меня не убьют в процессе, конечно. Только тогда наш народ перестанет быть русским и потеряет свою особенность. А далее может лишиться и своей страны. Ведь нельзя забывать, что Россией управляет сам господь бог, иначе невозможно, как она существует.
Быстро листаю свой блокнот и делаю пометки. Канцелярия под моим строгим руководством уже подготовила прожект реформы коллегий. По возвращении я объявлю о формировании Кабинета министров. Канцлером останется Чернышёв, да и многие коллегии просто сменят название на министерства. Но добавятся новые, и коренным образом изменится структура работы ведомств. Уж больно она сейчас рыхлая и часто учреждения мешают друг другу, выполняя одинаковую работу. А ещё нет общего стержня, когда каждый новый глава начинает ломать и перестраивать управление на свой лад. Для этого нужны проверенные люди, которых я потихоньку изучаю. Кого-то придётся отсеять. Но есть и пополнения в лице того же фон Мозера или Бекетова, который должен прибыть в столицу через год. В общем, работа не останавливается ни на минуту.
Допиваю бокал и крякаю от удовольствия. Дело не в вине, а предстоящем празднике. Ведь не каждый день у меня рождается сын.
[1] Князь Сергей Фёдорович Голицын (1749—1810) — русский военачальник эпохи Екатерины II, генерал от инфантерии.
Глава 18
Февраль-Март 1768 года, Москва, Санкт-Петербург, Российская империя.
Рассматриваю, стоящего передо мной придворного, и раздумываю, не ошибся ли я? Уж больно он склонен к просветительству. Однако в его убеждениях превалируют масонские идеалы, что настораживает меня больше всего. Естественно, мы распустили ложи, а за принадлежность зарубежному веянию можно попасть в опалу или на каторгу. Но я прекрасно понимаю, что эту гидру быстро не раздавишь. Потому и отношусь с подозрением к персонажам вроде Мельгунова[1], хотя надо радоваться и молить господа, дабы он посылал России больше таких людей.
Будучи губернатором Новороссии, Алексей Петрович проявил себя деятельным и толковым правителем. Он не просто выполнял приказ императрицы, но и проявлял самостоятельность, шедшую на пользу краю. Это касалось строительства дорог, открытия общественных учреждений, вроде типографии, развития ремёсел и торговли. К тому же генерал не брал мзду и всячески сторонился гниловатой публики. Да и помощь в работе
