— Трахаясь с другим содомитом? — восклицаю я.
— Ты принудил его, — говорит Мари, подходя к Рэю и хватая его за плечо. — Ты заставил его совершить такой грязный, аморальный поступок. Твоя истинная натура — звериная, Икабод. Но тебе это с рук не сойдет, ты за это заплатишь.
— Я ухожу от тебя, — кричу я ей. — Вот как я поплачусь. Я развожусь с тобой, ты, неверная шлюха.
— Ты меня не бросишь! — кричит она, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, она бьет меня по лицу, и боль разлетается, как искры. — Ты не можешь! Я этого не допущу!
Я прижимаю ладонь к щеке, пытаясь обуздать свой гнев. Я никогда не давал ему вырваться наружу, я никогда не позволял ему взять надо мной верх, но она провоцирует меня.
Теперь я зверь в капкане.
— Мне плевать, — говорю я ей, гнев нарастает во мне, кожа становится слишком горячей, слишком напряженной. — Я развожусь с тобой, и ты ничего не сможешь с этим поделать.
— Ох, могу, — она скалит зубы. — Я добьюсь твоего увольнения! — кричит она и, увидев ужас в моих глазах, улыбается. — Да, я расскажу миру о том, что здесь увидела. Рэй поможет, да, Рэй? Школьный совет узнает об этом, Икабод. Ты потеряешь все, абсолютно все, свою работу, свой дом, жену, и все потому, что ты грешник, чертов грешник, я…
— Ты не посмеешь! — кричу я ей, шагая вперед и с силой толкая ее в плечи.
Мари отлетает назад, ее ноги дергаются в попытке удержаться на ногах, но она падает на пол.
Ее затылок с тошнотворным треском ударяется о деревянный пол, всего в нескольких дюймах от ковра. Звук этого удара пронзает меня насквозь, пронзает сердце, душу, наполняя меня сверху донизу ледяным ужасом.
Из-под ее волос начинает сочиться кровь, ее глаза открыты и устремлены в потолок.
Все замедляется.
Я издаю сдавленный крик.
Бегу к ней, падаю на пол, умоляя, чтобы с ней все было в порядке.
— Нет, нет, нет, нет, нет, — кричу я. — Нет, Мари. Мари.
Я осторожно дотрагиваюсь до ее лица, пытаясь заставить ее посмотреть на меня, и мои руки дрожат.
Она медленно моргает, ее глаза открываются, смотрят в пустоту.
Кровь растекается по лицу.
Рэй остается на месте, позади меня, учащенно дыша.
— Мари! — кричу я, прижимая дрожащие пальцы к ее шее, пытаясь нащупать пульс.
Пульса нет.
Я смотрю на ее грудь, которая не двигается, на ее рот, в котором нет дыхания, на глаза, которые не видят.
— Нет, — повторяю я. — Ты не мертва. Ты не можешь умереть.
Я оглядываюсь через плечо на Рэя, который, похоже, вот-вот упадет в обморок.
— Мы должны что-то сделать. Рэй! Мы должны что-то сделать!
Но Рэй не двигается. Он в шоке.
Я тоже. Я в шоке, но все же могу кое-что сделать.
Помню, как в медицинской школе трупы оживали, когда я прикасался к ним.
Я смотрю на безжизненное лицо Мари и понимаю, что она мертва. Она мертва.
Но ей не обязательно оставаться мертвой.
Кладу ладони ей на щеки и закрываю глаза, пытаясь собрать всю энергию, которая осталась в моем измученном, истерзанном сердце, и как только чувствую, что она проходит через меня, я пытаюсь передать ее через руки к Мари.
Пожалуйста, пусть сработает, пожалуйста.
Она дергается под моими руками.
Я открываю глаза и вижу, как она открывает свои.
Она смотрит прямо на меня. Зрачки как черная луна.
Но на ее лице нет благодарности. Никакого облегчения от того, что она жива.
Там нет ничего, кроме ужаса и потрясения, предательства и ощущения, что ты заглядываешь за завесу, смотришь на то, на что никто никогда не должен смотреть.
Я вернул в этот мир человека, который умер.
Возможно, это самый большой грех из всех.
Мари открывает рот в беззвучном крике, все шире и шире, и теперь ее трясет в конвульсиях.
— Что с ней происходит? — Рэй, наконец, всхлипывает, подходя ближе. — Что ты с ней делаешь?
— Я не… — начинаю я, пытаясь удержать ее, меня охватывает паника, что я совершил огромную ошибку. — Я пытаюсь вернуть ее к жизни.
Но мне не следовало этого говорить. Мне не следовало ничего говорить.
Потому что теперь Рэй знает, он действительно знает, что со мной не так.
— Дай мне умереть, — хрипит Мари. — Дай мне умереть, Икабод.
Я убираю руки, статические разряды сотрясают мои ладони, и я наблюдаю, как Мари внезапно замирает.
Снова мертва.
Навсегда.
Потому что я убил ее.
— Ты… — начинает Рэй, и у меня нет сил смотреть на него. — Ты — демон.
— Я не демон, — шепчу я, проводя пальцами по безжизненной руке Мари. — Я просто проклят.
Глава 24
Кэт
Я чувствую себя ужасно.
Никогда раньше не справлялась с месячными в одиночку. Обычно Фамке сшивала лоскутки и тканевые прокладки, а затем прикрепляла их к поясу, который нужно надевать под панталоны. И хотя она предусмотрительно упаковала их вместе с остальной одеждой, я чувствую себя неловко из-за того, что их не так много, и приходится стирать в общей раковине на этаже. Я знаю, что всем девушкам в общежитии приходиться сталкиваться с подобной ситуацией, но, несмотря на это, мне кажется, что такое должно оставаться в тайне.
В дополнение, у меня бывают спазмы во время менструации, которые в прошлом удавалось облегчить с помощью чая из листьев малины и коры ивы, но я не знаю, где найти это здесь. Наверное, я можно сходить в сад и собрать немного ягод, но я не видела там малины, а дождь шел не переставая весь день, с тех пор как я оставила Брома и Крейна, когда они собирались выследить учителя истории.
Я вздыхаю, стараясь не обращать внимания на дискомфорт и общее недомогание, и сажусь
