чем-то сюда пришла.
«Что они сделали?» — хочу спросить.
Что-то здесь не так.
— Прости, — добавляет она, слегка опуская голову и прижимая большой палец ко лбу. — В последнее время я неважно себя чувствовала. В выходные я сильно заболела, и это до сих не проходит. Я с трудом могу вспомнить последние несколько дней.
И ты почти не помнишь, что случилось с Лоттой.
— Все в порядке, — твержу я, гадая, говорит ли она правду. Она правда выглядит больной. — Я пришла, потому что у меня… ну, у меня начались месячные и болит живот. У тебя, случайно, нет какого-нибудь травяного чая или лекарства от этого? Хотя, я могла бы сходить к медсестре…
Она поднимает голову и моргает, глядя на меня.
— У меня есть то, что нужно.
Она встает и идет в ванную, откуда выходит с маленькой красно-коричневой бутылочкой с выцветшей этикеткой.
— Вот. Это настойка лауданума и опия. Это лучше, чем любые травяные или колдовские снадобья, поверь. В последнее время я принимаю ее. Действительно, боль проходит.
На последних словах в ее глазах появляется мечтательное выражение.
— Спасибо, — говорю я ей, поднимаясь на ноги и забирая у нее бутылочку. — Сколько принимать?
— Начни с нескольких капель в воду и посмотри, что к чему. По возможности избегай употребления алкоголя, это вызовет сильную сонливость. Если только ты не хочешь поспать, — она идет к двери и хватает мое пальто. — Иногда ночами кошмары такие страшные и кажутся реальными, я принимаю больше, чем следовало бы, просто чтобы как следует выспаться.
— О чем тебе снятся кошмары? — спрашиваю я, перекидывая пальто через руку, кладя настойку в карман рядом с запиской и ожерельем.
У нее такое выражение лица, что я тут же жалею о своем вопросе.
— Это началось всего несколько дней назад, но почти всегда одно и то же, — говорит она шепотом. — Я стою на алтаре в соборе. Совершенно обнаженная. Четыре фигуры в плащах стоят вокруг меня и поют. Одна из них протягивает кость, похожую на человеческую, бедренную, только с заостренным концом, похожим на нож. Они берут кость, разрезают мне живот и что-то удаляют. В первый раз я подумала, что это аппендикс. Затем желчный пузырь. Почка. Каждый раз они берут что-то новое.
Я чувствую, как сжимается мое сердце.
— Что происходит потом?
Она пожимает плечами.
— Я просыпаюсь, — она проводит рукой по животу. — Думаю, что увижу шов или какой-нибудь признак того, что со мной что-то сделали, но там ничего нет. Это просто сон.
Я задумываюсь об этом на мгновение.
— Ты сказала, что Сестра Леона просила привезти для них побольше опиума, — говорю я. — Ты знаешь, что они с ним делают?
Она непонимающе смотрит на меня.
— Прости, Катрина, я не понимаю, о чем ты говоришь.
Я собираюсь сказать ей, что в последний раз, когда мы разговаривали, она упомянула, что Леона просила ее привезти опиум. Но решаю, что лучше сейчас просто уйти.
— Ничего, — говорю я. — Я пойду. Спасибо за лекарство. Принесу бутылочку обратно, когда выпью.
— Оставь, у меня есть еще, — говорит она мне, когда я выхожу из ее комнаты и иду по коридору. — Будь осторожна, — шепчет она.
Я киваю, быстро улыбаюсь ей, затем заворачиваю за угол, в коридоре тихо, и сначала я думаю, что, возможно, вообще никого нет в комнате Крейна, может быть, они в библиотеке или рано ушли в столовую.
Но я стучу в дверь, затаив дыхание, и жду.
Она медленно открывается, и в щель на меня смотрит серый глаз Крейна.
— Кэт! — восклицает он, увидев меня, и распахивает дверь. — Что ты здесь делаешь?
Он высовывает голову в коридор, чтобы убедиться, что меня никто не видел, затем обнимает меня за плечи и заводит внутрь, запирая за собой дверь.
Должна признаться, я удивлена, что они оба полностью одеты, Бром только что вышел из ванной и вытирает полотенцем шею.
— Извините, что врываюсь, — говорю я им. — Знаю, что ты должен держать наши отношения в секрете от Сестер, и это рискованно.
— Кэт, — проникновенно произносит Крейн, подходя ко мне и обхватывая мое лицо своими большими теплыми ладонями. — Я так рад, что ты здесь, — он смотрит на салфетку в моих руках. — Это от Фамке?
— Да, я принесла вам, — говорю я ему. — Но не поэтому пришла.
— Что случилось? — спрашивает Бром, морща лоб, когда подходит ко мне. — Ты в порядке?
— Я в порядке, правда, — заверяю я его, когда Крейн отпускает мое лицо и отступает на шаг. Он берет пакет с выпечкой и кладет на свой стол. — Я нашла кое-что интересное. И забыла рассказать раньше.
— Что? — спрашивает Крейн, уже откусывая от пирожного. Он закрывает глаза и стонет. — Боже мой, как вкусно. Мои наилучшие пожелания Фамке.
— Кстати, о Фамке, — говорю я и начинаю рассказывать им все. Показываю им ожерелье и записку, затем рассказываю о визите к мисс Чой и обо всем, что она мне рассказала, что она выглядела больной и была непреклонна в том, что Лотта поскользнулась. О том, что ей снились кошмары, и казалось, что картина на стене наблюдает за ней. Я заканчиваю рассказом о том, что Леона заказывала опиум, и как мисс Чой забыла об этом, затем достаю из кармана пузырек с настойкой опия и показываю им.
У них обоих от этого зрелища округляются глаза.
— Можно? — спрашивает Крейн, деликатно забирая у меня бутылку, прежде чем я успеваю что-либо сказать ему. Он переворачивает ее на ладони. — Это может пригодиться.
— Пожалуйста, не говори, что ты собираешься начать употреблять это как опиум, — говорю я.
Он пристально смотрит на меня.
— Как бы мне ни хотелось снова затянуться трубкой и выкурить все свои проблемы, сейчас мне нужно быть трезвым, — он кивает головой в сторону Брома. — Однако этому человеку, вероятно, не помешало бы время от времени принимать успокоительное.
— Так вот как теперь все будет? — Бром сердито смотрит на него. — Цепей было недостаточно, теперь ты собираешься накачивать меня
