значит, что я верю, будто всадник не объявится.
Он кивает в ответ и принимается за работу. Он медленно раздевает меня, затем не спеша ласкает руками по всему моему телу, проводит своей жесткой бородой по моей коже, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Он делает это до тех пор, пока все мое тело не начинает оживать, а нервы не начинают трепетать, умоляя о большем.
Затем он берет со стола масло и намазывает его на свой член. Целую минуту я наблюдаю, как его глаза закрываются, и остается только он и его прекрасное тело, его руки, работающие с экспертной точностью.
Затем его взгляд останавливается на мне, и он приподнимает мои колени, раздвигая их еще шире, наклоняя мои бедра назад, чтобы предоставить себе лучший доступ.
Я никогда в жизни не чувствовал себя более открытым и уязвимым.
— Я первый мужчина, который трахнет тебя здесь? — шепчет он, обводя мою дырочку смазанным маслом пальцем. Ощущения такие странные и такие приятные, его пристальный взгляд то и дело встречается с моим. Выражение его лица такое серьезное, он пытается убедить себя, что мне все нравится.
— Нет, — говорю я, уже задыхаясь. — Однажды у меня было свидание с вампиром.
— С… вампиром? — спрашивает Бром, делая паузу.
— Не смей останавливаться, — предупреждаю я его, и он продолжает водить кончиком пальца. Кажется, я все еще контролирую ситуацию. — Да, с вампиром. Они существуют. У меня были очень короткие отношения с одним из них, когда он приезжал в Нью-Йорк. Что тоже редкость, поскольку ведьмы и вампиры — враги.
— И ты позволил этому вампиру доминировать над тобой?
Я усмехаюсь.
— Он намного старше меня, на несколько сотен лет, и он вампир. Да, как никак, ты просто обязан подчиниться. В этом вопросе нет выбора. Они очень убедительны.
— Тебе понравилось?
— Да. Очень даже. Но, смею сказать, ты доставишь мне гораздо больше удовольствия.
Потому что я люблю тебя.
Уголок его рта приподнимается.
— Я никогда не делал этого раньше, — говорит он. — Хочу сделать все правильно.
Я смеюсь и ложусь на спину.
— О, красавчик. Ты и так все делаешь правильно. А теперь поторопись и трахни меня, пока я не потерял терпение.
Бром медленно вводит палец внутрь меня до костяшки, и я инстинктивно сжимаюсь. Мой член такой твердый и напряженный, что упирается мне в живот, и это уже подводит меня к краю. Как я выдержу его член?
— Ну и как? — шепчет он, глядя на меня сквозь ресницы. — Тебе приятно? Что сделать, дабы тебе стало лучше?
Я издаю стон, когда он вводит еще один палец, на этот раз глубже, и он знает все места, куда нужно попасть, знает точку внутри, от которой я задыхаюсь, и мое тело напрягается, горит желанием.
— Дай мне свой член, красавчик. Вот как мне станет лучше.
— Да, сэр, — хрипло отвечает он.
Бром встает, и я вижу его во всей красе, этого мужественного молодого человека у меня между ног, с диким взглядом и темными волосами, плоским животом и потемневшей головкой члена, прижатым к тому месту, которое ранее было для него запретным.
Прерывисто дыша, он прижимает свой смазанный член к моей дырочке и вдавливает кончик внутрь. Всего на дюйм, но мое тело протестует, и мне приходится напомнить себе, что именно это и было с вампиром. Я закрываю глаза и расслабляюсь, вместо того чтобы напрячься.
Я подчиняюсь.
Это чертовски трудно, но я покоряюсь.
— Черт, — шипит Бром, продвигаясь дальше. — Блять, ты весь горишь изнутри, Крейн. Здесь так чертовски горячо.
Я издаю стон и выгибаю спину, мое тело хочет большего, и, подняв глаза, я вижу, что он, как загипнотизированный, смотрит вниз, туда, где его член растягивает меня. Он приподнимает мои колени еще выше, чтобы лучше видеть, и я задыхаюсь от такой позы.
— Трахни меня, — шепчу я.
Он смеется, затаив дыхание.
— Я пытаюсь. Тут очень туго.
— Может, это ты слишком большой, блять.
И в этот момент Бром входит в меня до конца, выбивая воздух из моих легких, мои руки сжимаются в кулаки на простыне. Он такой большой. Но есть баланс удовольствия и боли, который прорывается сквозь тонкую дымку наркотика, когда чувств слишком много и недостаточно, и в основе всего этого лежит тот факт, что Бром, мой красавчик, засунул свой член в меня. Впервые.
Слезы наворачиваются на глаза, застигая меня врасплох, но мне удается сдержать их. Последнее, что ему нужно, — это еще одно признание в любви.
Вот почему я подчиняюсь таким образом. Вот почему я впускаю его туда, куда никогда не впускал раньше. Потому что, может быть, он не хочет слышать, что я люблю его, но, может быть, все изменится, когда я покажу ему. Даже если самым грязным, порочным и извращенным способом.
— Да, красавчик, — шепчу я сдавленным голосом. — Трахни меня так, будто это наша последняя ночь вместе.
Его дыхание сбивается, а затем он начинает входить и выходить из меня, и я с благоговением наблюдаю, как у него отвисает челюсть, как на лбу выступают капельки пота, а волосы прилипают к коже.
Затем он наклоняется и целует меня, а я обхватываю рукой его горло. Теперь он дрожит от вожделения, и его тело движется поверх моего, каждый толчок, каждая вибрация скользят по моему члену. Ни с чем не сравнимое ощущение, когда одновременно ласкают задницу и член, и я знаю, что долго так не продержусь, хотя и хочу заниматься этим всю ночь.
— Продолжай трахать меня, — шепчу я ему в губы. — Продолжай, пока в тебе ничего не останется.
Он просовывает руку под меня, притягивая мое тело к своему, и начинает двигаться сильнее, быстрее, и тогда я кончаю.
Я кончаю с рычанием, со сдавленным криком, который исходит из какой-то другой части меня, из какой-то другой сферы, где я даже не знаю своего имени. Я схожу с ума от наркотика и Брома, мое зрение затуманивается, темнеет, и я исчезаю. Но затем ощущение моего
