произносить батя, перемежающиеся с политическими анекдотами, в исполнении Гены гаишника. Нехитрая, но очень вкусная еда мамы. Да дружные гости, способные, если надо спеть что угодно под баян или гитару и часами танцевать под зажигательные ритмы советской и западной эстрады.
Правда, и сами люди в эти времена были какими-то другими. Никто не пытался выставить напоказ, что он лучше, богаче или намного умнее остальных. Да и помогали мне те, кто сидит за столом, всегда вполне искренне. Например, Гена гаишник, следил чтобы я не бросил бокс, а сразу после армии устроил служить в милицию.
И единственной из собравшейся компании, кого после похорон матери я больше никогда не видел, была моя учительница иностранных языков и по совместительству классная руководительница, Мария Александровна Расторгуева-Вяземская, бывшая жена дяди Саши.
Видимо, именно поэтому меня к ней особо не тянуло. Нет, я не хотел её обидеть, но статус готовящейся к разводу пары, меня вполне устраивал. Так что показная холодность Марины, даже мне на руку.
Я знал всех присутствующих, так что легко влился в компанию. Подливал спиртное тем, до кого мог дотянуться. Сам пил совсем немного и больше для поддержки градуса застолья. При этом на мою рюмку с коньяком посматривали с подозрением. Значит, про прежние запои дяди Саши знали все.
А через полтора часа после произнесения серии тостов все достаточно охмелели, для исполнения пары застольных песен. После этого пары отправились танцевать. Я танцевать особо не хотел, к тому же смекнул, что наконец-то появляется шанс технично слиться.
Сделав вид, что направляюсь на перекур, я спустился с крыльца и уже хотел уйти, но помешала Бимка. А через минуту покурить вышли батя с Геной и ещё одним гаишником. Пришлось стоять с ними и слушать анекдоты. Разумеется, половина анекдотов была про Брежнева, а вторая про Петьку с Василием Ивановичем. И как всегда незаметно с анекдотов переключились на разговоры о работе.
— Саня, а ты чего не хвалишься, как ночью на озере ситуацию разрушил? — неожиданно спросил Гена гаишник.
— А чего там рассказывать, ничего особенного.
Я отмахнулся.
— Ну конечно, наша большая деревня на ушах полночи стояла. Парни до утра по домам разойтись не могли. А сегодня я разузнал, какой партийной шишке принадлежит тот Мерседес. Ты знаешь, для нашего РОВД, совсем всё плохо могло обернуться, если бы деревенские, москвичей покалечили. Хорошо, что они сами свалили, иначе много народу зазря пострадало бы.
— Да, согласен. Вонь бы на всю Москву поднялась — сказал батя. — А так считай, все отделались лёгким испугом.
— Не факт, что отделаемся лёгким испугом. Я так думаю один из мажоров, точно папашке пожалуется.
— Ничего, Саня, прорвёмся. Не совсем же дураки наверху сидят — проговорил Гена, и в этот момент на крыльцо вышли его жена с подругой. Топнув ножками, они потребовали у гаишников вернуться на танцпол.
— Саня, тут до меня один слушок дошёл — начал отец, когда все ушли. — Говорят ты с личным водителем Егорова, что-то не поделил?
— Да это так, баловство. Вроде как уже разобрались.
— Смотри, а то если он пожалуется дяде. А он у него председатель народного суда. А тот, в свою очередь, выйдет на майора Гамалеева, может совсем нехорошо получиться.
— Да я, Петя, с той стороны ничего хорошего и не ожидаю — честно ответил я и, вспомнив о своих делах, указал на стоявший в сарае мотоцикл Урал с коляской. — Как он на ходу?
— Недавно карбюратор перебрал и свечи поменял. Да и бензинчика наши гаишники подкинули.
— Даш на пару деньков погонять. Надо того знакомого морячка на рыбалку свозить. Разумеется, с меня магарыч.
— Да без проблем. Забирай в любой день. С тем количеством дежурств, что на моих ППСников повесили, мне мотоцикл до середины мая не понадобится.
— Хорошо — ответил я и выдохнул, ибо одной проблемой стало меньше.
А потом его позвала мать, и я остался один. А когда попытался спихнуть голову Бимки с колен, чтобы вставать с лавочки, из дома вышла Марина и уселась рядом.
— Я вчера разговаривала с отцом — сразу начала она, явно желая что-то срочно сообщить. При этом её обычно стройная речь, немного заплеталась. А значит, выпила Марина вина побольше, чем следовало. — Он зовёт меня вернуться в Московскую квартиру бабушки. Сказал, что в его медицинском центре появилась должность переводчика спец литературы. А в связи с Олимпиадой, скоро появится возможность встречать иностранные делегации в качестве переводчицы и летать с ним за границу, на всяческие медицинские симпозиумы. Правда, если я соглашусь, с преподаванием придётся завязать и уволиться из школы.
— Ничего, ученики это как-нибудь переживут — ответил я, при этом вспомнив, что после похорон дяди Саши, она всё равно уволилась из школы и вернулась в Москву.
Я почувствовал, что мой ответ её явно задел за живое. Но врождённая холодность заставила никак этого не проявлять. Встав, она уже хотела вернуться в дом, но потом оценила сгущающиеся сумерки и снова обернулась.
— Саша, надеюсь, ты меня хотя бы проводишь? — спросила она, и в этот момент я понял, что отказать ей в этом точно не смогу.
Глава 24
Доктор Кац (первый тайм)
Бимка явно не желала расставаться со мной, и по пути до калитки устроила настоящее представление, пытаясь оттолкнуть мохнатым боком Марину. Помог мой молодой двойник. Не знаю, как Иван почувствовал, но появился вовремя и грозным окриком отозвал овчарку.
А потом мы шли по пустой улице частного сектора. Несмотря на, веющий от Марины Александровны холодок, я чувствовал растущее напряжение. Похоже, дядя Саша с женой так и не расставил все точки в отношениях. Значит, придётся это делать самому.
И хотя лезть в сферу семейных разборок не хотелось, мне всё равно придётся явиться в ЗАГС на развод. Значит, последнего разговора всё равно не избежать, хочу я этого или нет. Однако разговаривать сейчас, когда Марина перебрала с вином, точно не стоит. Знавал я подобных тихушниц. Если ледяная дамба прорвётся, может так полыхнуть, что Марину Александровну накроет с головой.
Я довёл её до трёхэтажного дома, стоявшего прямо напротив школы. В нём имелась отдельная квартира с несколькими изолированными комнатами, занятыми учителями, не имеющими собственного жилья. Некое подобие учительской коммуналки, существовало вплоть до девяностых.
Когда мы подошли к подъезду, Марина заговорила сама.
— Саша, когда я уходила,
