все и узнал.
Мы простились с Ключниковым и вернулись в машину.
– Кажется, теперь все ясно, – хмурясь, сказала я.
– Кажется? – переспросил Максимильян. – Тебя что-то смущает?
Машину он не завел и даже дверь со своей стороны не закрыл.
– Если есть признание Стрешнева, дело наверняка закроют, – пожала я плечами, – и правду никто никогда не узнает.
– А она есть?
– Стрешнев застрелился. У него была на это причина.
– Боялся тюрьмы. Боялся сказать жене, что они разорены…
– Или он кого-то покрывал.
– Или кого-то покрывал, – кивнул Бергман. – Попробуем поговорить с девчонкой.
– С Изольдой?
– Поговорить с ее матерью вряд ли получится.
Проезжая мимо дома Стрешневых, мы не увидели машины «Скорой помощи», впрочем, и никаких других машин тоже. Надо полагать, все уже разъехались, оставив вдову оплакивать ее горе. Дочь наверняка сейчас с ней. Я и сама толком не знала, что меня смущает в рассказе Ключникова. Все вроде бы логично. От священника Стрешнев знал, как дочь проводит время в компании Гоши, и решил поговорить с ним, чтобы прекратить все эти безобразия, которые, ясное дело, добром не кончатся. Они поссорились, он ударил парня, возможно, решил, что и вовсе убил, и надумал инсценировать самоубийство. Не очень умно, но в таком состоянии люди делают глупости и похуже.
Прошло время, Гошу особо никто не искал, Стрешнев понемногу успокоился, и вдруг труп обнаружили. Не только труп, еще какую-то улику, которая на Стрешнева указывала. Вчера следователи беседовали с девочками, а потом и со Стрешневым, выходит, что-то во время этих бесед всплыло. И Вячеслав Иванович поспешил свести счеты с жизнью. Тюрьмы боялся – это понятно, кто ж ее не боится. И разорение наверняка свою роль сыграло. Может, он уже давно подумывал о самоубийстве, а тут как раз полицейские… И все-таки мысль о том, что он кого-то покрывал, звучала в голове все настойчивее.
Мы проехали дальше по улице и остановились неподалеку от магазина. Максимильян достал мобильный, сказав:
– Попробую узнать, что у них на Стрешнева было, – и включил громкую связь. Звонок Максимильяна его собеседника скорее порадовал, недовольства в голосе не чувствовалось и желания во что бы то ни стало сохранять тайны следствия тоже. Впрочем, следствие, видимо, уже закончено.
– Ты еще занят этим делом? – вроде бы удивился приятель Бергмана, которого он назвал Матвеем.
– Нет. Клиент удовлетворен нашей работой.
– Знаешь старую байку? Главное, чтобы в результате следственно-разыскных мероприятий не выйти на самих себя.
Он засмеялся, а Бергман сказал:
– Стрешнев фигурировал в нашем деле, и хотя, как тебе известно, убийством Светлова мы не занимались, но и он нас интересовал, поскольку имел отношение к дочери клиента.
– Помню, помню. Хочешь знать, что нашли в доме?
– Любопытство извинительно.
– Да ради бога, дело уже, можно сказать, в архиве. Прямо под трупом между досок пола обнаружили золотой кулон. Сама по себе штучка приметная, так еще оказалась с инициалами. Буква «С», а под ней еще две буквы: «К» и «В».
– Клавдия и Вячеслав? – подсказал Максимильян.
– Точно. Разумеется, тогда следователи этого не знали, но поспешили справиться у городских ювелиров. И что ты думаешь? Сразу везение: ювелир вещь узнал. Покупали кулон в Италии, а гравировку делал он. На десятилетие свадьбы.
– Всего было два кулона?
– Точно. Следаки отправились к Стрешневым узнать, на месте ли украшения. А этот псих застрелился из ружья. Хорошо хоть, записку оставил, в которой признался в убийстве приятеля своей дочери. Светлов был полным отморозком, пытался вызвать дьявола, потроша кошек и собак. Если б моя дочь с таким связалась, не знаю, что бы сделал я, возможно, тоже придушил стервеца.
Разговор они вскоре закончили, и я предложила Максимильяну:
– Давай пройдемся.
– Ты права, – следуя за мной по узкой тропинке вдоль реки, сказал Максимильян. – Стрешнев кого-то покрывал.
– Дочь, – кивнула я. – Когда мы с Вадимом встретили ее возле речки, у нее на шее была подвеска на золотой цепочке. Я еще подумала, вещица дорогая и девочке-подростку не подходит.
– Вот как? Вячеслав Иванович со стрельбой явно поторопился. И был очень напуган, иначе бы понял: кулон вовсе не является уликой.
– Почему? – поворачиваясь к Максимильяну, спросила я.
– Ссора с Гошей произошла якобы потому, что тот морочил голову девчонке сатанинскими культами. Они совершали обряды в доме Ситникова. Так?
– Так. Изольда не раз бывала в доме. – Я начала понимать, куда он клонит. – И могла потерять там подвеску. Вовсе не в день убийства, а гораздо раньше.
– Вот именно. Эту вещицу у нее наверняка видела не только ты. Адвокат камня на камне не оставит от такой улики.
В этот момент я почувствовала, что за нами наблюдают, и, повернув голову, успела заметить девичью фигурку, поспешно скрывшуюся за деревьями. Рыжие волосы блеснули на солнце.
– Тоня! – позвала я. – Тоня! Чего ты боишься?
Кусты справа раздвинулись, и девочка шагнула на тропинку, недовольно хмурясь.
– Привет, – сказала я. – Извини, если напугали.
– С какой стати? Чего мне бояться? Вас Ключников нанял, да? Все об этом болтают. А где верзила, что с вами был? Весь такой сексуальный…
– Я вместо него, – сказал Бергман.
Девчонка при взгляде на него смутилась, ее нахальство, которым она бравировала, внезапно улетучилось.
– Одна гуляешь? – спросила я, подходя ближе.
– А с кем еще? Изольдин папаша себе башку из ружья разнес. Полный трындец. Она теперь с мамашей.
– Очень переживает?
– Кто? Изольда? Не знаю. Наверное.
– Искупаться хочешь?
– Нет. Меня после Ирки не особо в воду тянет. Так и кажется, она сейчас из воды вынырнет и меня схватит…
– Это вряд ли.
– Ага. Сама знаю, но все равно страшно.
– Потому что это Изольда Иру утопила? – спросила я. Тоня замерла, зрачки ее расширились.
– Вы чего? – отступая на шаг, пробормотала она. – Вы совсем, что ли? Я ничего вам говорить не буду. Меня нельзя допрашивать, я ребенок.
– А мы и не допрашиваем, – сказал Максимильян. – Только если ты не расскажешь правду, Ира будет приходить к тебе снова и снова. Она ведь тебе часто снится?
Девочка, сглотнув, кивнула, с ужасом глядя на Бергмана.
– Призраки бывают очень настойчивы, – продолжил он совершенно серьезно. – Появляются то тут, то там, таращатся на тебя из зеркала…
«Он что, спятил? – подумала я. – Какого черта он ее пугает?»
– От них трудно избавиться. Так они мстят за то, что их убийца остался безнаказанным.
– Ее никто не убивал, – прошептала Тоня.
– Идем, – взяв ее за руку, сказала я.
Мы поднялись по тропинке и оказались возле площадки для отдыха, две скамейки под деревянным грибком. Вид отсюда открывался великолепный.
– Садись, – попросила я, опускаясь на скамью. Косясь на Максимильяна,
