После очередной фразы повара, размахивающего пухлыми руками, мужчина резко вскинул голову. Задал вопрос, который я скорее прочитала по губам, нежели услышала. «Где?» — на что тут же получил указывающий перст Никеля, направленный в мою сторону. Я тяжело вздохнула, мечтая уйти и просто посидеть в одиночестве. Однако мечтам и надеждам не всегда суждено сбыться. Сэр Аньелли направился в мою сторону.
— Как вы себя чувствуете? — стремительно преодолев пространство кухни, вопросил британский лорд, присаживаясь на стул напротив.
— Вполне неплохо, — вежливо улыбнулась я, отпивая чай. — благодарю за беспокойство.
— Не стоит, — отмахнулся мужчина, принимая фарфоровую белую кружку из рук подоспевшего повара.
Ему, в отличие от меня, кружку выдали средних размеров. Такую, чтобы быстро выпить и уйти. Мне же досталась большая, практически литровая, больше напоминающая кастрюлю. Из таких кружек пьют долго, смакую каждый глоток, общаясь с компанией.
Мы молчали, каждый думая о своем и наслаждаясь терпким вкусом чая с бергамотом, грейпфрутом и, опять же, тем знакомым запахом, который преследует инквизитора. Названия специи я категорически не могла вспомнить. Впрочем, удивлял больше тот факт, что запах чая невольно перенес меня к мыслям об инквизиторе.
На платформе переживаний из-за Клоделя Арчибальда присутствовали вопросы о моем оголённом внешнем виде, а также о навязчивой просьбе остаться. Было стыдно. Но это чувство выгорало, когда я вспоминала устроенную в кабинете сэра Аньелли сцену. И вот тогда становилось действительно плохо. Хотелось провалиться сквозь землю.
— Извините, — все же решилась я исправить некоторые свои ошибки. — я вас сегодня дверью ударила…
— Переживу, — отмахнулся британский лорд, весело улыбнувшись. — я даже благодарен вам за устроенную встряску. Словно молодость вспомнил. Определенно, давненько меня дверью не били.
Я скептически взглянула на «вспомнившего молодость» сэра Аньелли, которому было не больше тридцати пяти. Всегда забавляло, когда молодые люди шутили про свой возраст, относя себя к категории покрывшегося слоем пыли песка, как минимум.
— Так, что вы делаете в столь поздний час на кухне? — вопросил мужчина, после некоторой паузы.
— Наслаждаюсь горячим чаем, — сделала я очевидное, на мой взгляд, замечание. Даже чашку выставила вперед, слегка покачивая, чтобы был слышен звук плескающейся воды.
Сэр Аньелли с какой-то жалостью взглянул на меня, прикоснулся внешней стороной кисти к кружке и вынес вердикт:
— Он безнадежно остыл, мисс Оплфорд.
Я искренне удивилась, ощупала чашку и прикоснулась губами к жидкости. Холодный. Мой несколько озадаченно взглянув на кружку, заставляя задуматься. А сколько же я тут просидела?
— Сэр Аньелли, а вы не подскажете который час?
— Девять часов, мисс Оплфорд. — охотно оповестил мужчина, заинтересованно взглянув на растерявшуюся меня.
Мысль, что на кухне я провела два часа, бумажным самолетиком влетела в голову, ударилась о мозг и поспешно вылетела через другое ухо. Собственно, ничего странного здесь нет. Если было бы возможно, то я провела бы на кухне всю ночь. Жаль только, что повара вскоре разойдутся, а пахнущая снедью кухня погрузится в тот же мрак, что царит у меня в апартаментах.
Я пожала плечами в ответ на выжидательный взгляд британского лорда. Объяснять не хотелось. Да и что тут скажешь? Извините, просто в моей ванной комнате может сидеть маньяк-убийца, нагло переводя кокосовый гель для душа на свое пропитанное ужасом тельце. Или, может быть, признаться в давно процветающей паранойе? Нет, даже иронизировать на эту тему не хотелось. Да и плечо начало неприятно ныть.
— Ясно, — пробормотал сэр Аньелли, устремив взгляд на поверхность стола.
Весь его внешний вид говорил о том, что происходящее его ни в коем образе не задевает, только вот кулаки он сжал. И непонятно, что ему там ясно?
— Пойдемте, — приказал мужчина, решительно поднимаясь на ноги.
Я удивленно вскинула брови, отставляя кружку на безопасное расстояние, но из рук не выпуская. Непонимание, собственно, куда я должна идти, отразилось на моем лице. На самом деле, я его даже скрывать не посчитала нужным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сэр Аньелли протянул руку, одним этим жестом продемонстрировав, что отрицательного ответа не подразумевается в принципе. С сомнением оглядев протянутую длань, вложила свою ладонь в предложенную конечность. Спорить, почему-то, не хотелось. Да и смысл? Все равно ведь сделает так, как посчитает нужным. Влиятельные и обеспеченные мужчины всегда так делают, не особо интересуясь мнением окружающих. Просто бизнесмены заведомо предполагают, что знают, как лучше.
Сэр Аньелли положил мою ладонь на сгиб своего локтя, двинувшись вперед. Хотела бы сказать, что мы чинно шествовали по мраморным коридорам, и только наши шаги оглашали эхом пространство. Но разве можно шествовать в спортивных штанах? Поэтому я даже не попыталась сделать вид, что происходящее льстит моему женскому самолюбию. Ну, может быть, совсем чуть-чуть. Самую малость.
— Куда вы меня ведете? — вопросила я, как только мы покинули пространство кухни, погрузившись в приглушенный свет вечерних коридоров резиденции Арчибальд.
Неприятная волна холодных мурашек пробежалась вдоль позвоночника, больно царапнув инстинкт самосохранения. Но я попыталась подальше загнать свою паранойю. Стрелок, конечно, псих, но не настолько, чтобы нападать в здании, да еще и при свидетелях, которые на короткой ноге с президентом.
— В ваши апартаменты, мисс Оплфорд. — отозвался сэр Аньелли. — Вам нужно отдохнуть.
Я неопределенно хмыкнула. И в чем же причина, побудившая мужчину отвести меня спать? Неужели я настолько жалко выглядела, что меня под конвоем решили сопроводить в объятия Морфея? Определенно, с моей женской хваткой что-то случилось. До начала шоу на меня смотрели как на симпатичную девушку, за которой можно поухаживать, а сейчас меня либо пытаются убить, либо вот, спать отправить. Единственный молодой человек, проявивший чисто мужской интерес, и тот оказался извращенцем и по совместительству предводителем дикого племени. Роберт, к сожалению, не в счет. У него чувства вызваны уязвленным самолюбием, а не возникшей симпатией.
— Этель…вы же позволите себя так называть? Так вот, Этель, я прекрасно понимаю переполняющие вас чувства. — произнес сэр Аньелли, плавно сворачивая в сторону холла первого этажа. — Вы напуганы, поэтому срываетесь на окружающих. Сегодняшнее ваше поведение, к сожалению, доказывает, что стрелок добился своей задачи. Он напугал вас, вверг в состояние паники. Пожалуй, не очень лестное сравнение, но вы ведете себя как загнанное в угол животное: срываетесь, рычите, показываете зубки. Адекватная реакция, должен сказать, но несколько разочаровывает. На протяжении всего конкурса вы демонстрировали оптимизм, завидную жизнерадостность и отличие во взглядах на жизнь. Возможно, именно этим и навлекли на себя внимание нашего субъекта. Хотя и нет улик, доказывающих, что охота ведется именно на вас. В каждом из случаев вы могли оказаться лишь случайной жертвой. Согласитесь, в кабинет мог войти любой человек, точно также, как и оказаться на тропе. Инцидент с попыткой вашего…кхм…сожжения мы пока не рассматриваем в цепи этих трагичных инцидентов.
Я кивнула, ожидая продолжения. И не потому что мне было важно услышать мнение сэра Аньелли о сложившейся ситуации, просто его плавная и гибкая речь успокаивала, отгоняя прочь панику. Мы неспешно поднимались по ступеням, замолчав и обдумывая только что произнесенные слова.
— Вам бы домой, к родителям, в безопасность. — продолжил сэр Аньелли. — Я, признаться, думал, что так вы и поступите. Своя шкура дороже. Но вы вновь удивили, изъявив достаточно громкое желание продолжать участие. Вы борец, мисс Оплфорд. Редко, когда среди современных женщин встречается такая искренняя независимость и упорство. Вам бросают вызов, стреляя из ГЕНО 744, а вы подписываете контракт и пылаете жаждой мести вместо положенных слез и попыток бегства. Удивительно.
