Франческа отступила и, столкнувшись с кем-то, подкравшимся к ней сзади, вскрикнула.
Незнакомец обнял ее, коснулся губами шеи…
– Ага, женская плоть!
Франческа тут же поняла, кто это, и дала волю фантазии.
– Мистер Сатир, пожалуйста, не делайте мне ничего плохого.
– Франческа…
Она хихикнула:
– Не надо имен. Давайте лучше поиграем.
Он крепко обнял ее.
– Откуда ты знаешь, что я не сатир, пришедший за тобой?
Франческа откинулась назад.
– Мне всегда казалось, что сатиры пахнут, как козлы, а ты пахнешь чистым бельем и пеной для бритья. – Она повернулась к Себастьяну и улыбнулась. – Не переживай, я все равно предпочитаю тебя сатиру.
– А как тебе нравится наше сходство?
– Да? Сходство?
Себастьян кивком указал на фреску, и Франческа расхохоталась.
– Ты смеешься надо мной, женщина? Что ж, берегись! – Он рывком опустил ее на подушки и принялся раздевать, осыпая поцелуями.
К тому времени, когда он сам начал раздеваться, Франческа уже сходила с ума от желания.
– Ты был прав, сходство с сатиром действительно есть.
Себастьян зарычал и потянулся к ней. К удивлению Франчески, он перевернул ее и провел губами по ее коже, а потом подложил под нее подушку.
Франческа удивилась, но не встревожилась.
– Разве сатиры так делают, Себастьян? Ты снова стал сатиром?
– Конечно! Как ты думаешь, зачем они подкрадываются к смертным женщинам?
– Чтобы напугать их?
– Чтобы лаской добиться согласия.
– Но женщина все равно знает, что это не обычный мужчина.
– Может быть, а может быть, и нет. Когда она поймет это, ей будет уже все равно… – Он пустился на колени, и Франческа почувствовала, как он наполнил ее собой. Себастьян крепко взял ее за бедра, а когда Франческа оглянулась, глубоко вошел в нее. Он будто заполнил ее, и при виде того, как он это сделал, Франческа пришла в возбуждение.
Так вот почему в клубе зеркальные потолки! И как это здорово – смотреть на себя, занимаясь любовью!
Его горячая грудь скользила по ее спине, жесткие волосы на груди раздражали кожу.
– Когда смертная женщина оказывается во власти сатира, он может наслаждаться ею, сколько ему угодно, – прошептал Себастьян ей на ухо. – Она бессильна против его чар, когда с ней король сладострастия.
Движения его были приятными, но Франческа не ощущала того уровня возбуждения, какой испытывала до этого.
Видимо, понимая ситуацию, Себастьян скользнул рукой между ее ног и принялся поглаживать кожу.
– Ах!
Другой рукой он дотронулся до груди, мягко теребя соски, наслаждаясь тем, как они двигались в такт его движениям.
Франческа подняла голову, постанывая от удовольствия, и уткнулась взглядом во фреску.
Неужели сатир и правда усмехался? Он был безобразен, но абсолютно точно мужествен. Воображение нарисовало Себастьяна в таком образе. Конечно, она будет девушкой, пробирающейся через чащу, а потом он окажется перед ней и она не успеет понять, как он…
Ласковые пальцы вознесли ее на вершину блаженства.
Казалось, фантазия и реальность слились воедино, отчего это мгновение стало еще волнительнее и слаще. Себастьян застонал, совершая мощные движения, и тут Франческа решила, что это – правда.
Он был ее личным сатиром.
А потом он наклонился, поцеловал ее за ухом и, обняв, перевернул.
– Мне тебя… так не хватало.
Франческа вздохнула:
– А я злилась, что ты ушел с бала. Это было ужасно.
Себастьян привстал, опираясь на локоть, взглянул на раскрасневшееся лицо, взлохмаченные волосы и остановился на губах.
– Тогда мне хотелось приподнять Уильяма Тремейна и сунуть его головой в фонтан.
– Я рада, что ты этого не сделал, но мысль неплохая. Я знаю, ты думаешь, что за мной следует присматривать, как за твоей сестрой Барбарой, но мне этого не надо. У меня, как и у сестер, сильная воля, и я никогда не позволю человеку вроде Леона обидеть меня.
Себастьян хмыкнул.
– Думаешь, я действительно хочу охранять тебя?
– Почему нет? Ты мужчина, который всегда будет заботиться о тех, кого считает слабее себя.
– Неужели?
– Да. Ты настоящий герой.
Франческа обхватила его шею руками и поцеловала.
Себастьян заправил ей волосы за ухо и тихо произнес:
– Я не герой. Я делал и видел такое, что не хотел бы разделить с тобой, но теперь обрел искупление за свои проступки. Я люблю тебя. Думаю, я полюбил тебя с того самого дня, когда ты вытащила меня из трясины и мы шли вместе сквозь страшную грозу. Ты вернула меня из того ада, в который я постепенно погружался, и придала мне силы понять, кто я и что я должен делать.
Франческа рассмеялась:
– Ты меня любишь? Я думала, мной владеет всепоглощающая страсть, а насколько мне известно из поэзии, страсть всегда оканчивается отчаянием или сумасшествием.
– Поверь, у нас все будет иначе. Наша всепоглощающая страсть окончится долгим и счастливым браком. Ты ведь выйдешь за меня замуж?
– Ах, Себастьян, я тоже люблю тебя. Я поняла это в вечер бала у леди Эннир.
Он погладил ее по щеке.
– Жизнь графа не столь опасна, как жизнь мистера Торна, но если бы не ты, я никогда не осмелился бы вернуться к прошлому. Франческа, ты изменила меня. Ты исцелила меня. Я буду вечно холить и лелеять тебя.
– Ты не нуждался в исцелении. Ты и так совершенен.
Себастьян усмехнулся:
– Пожалуйста, никогда не забывай об этом. Я хочу, чтобы ты каждый день говорила мне эти слова перед завтраком.
– Но я еще не сказала, что выйду за тебя замуж, – с улыбкой напомнила Франческа.
– Хм… Чем еще тебя соблазнить? У меня есть очень большое поместье, и по нему так прекрасно бегать без одежды. Особенно это подходит для сатиров и дев.
– Да, – быстро ответила Франческа.
– Франческа, дорогая, больше всего на свете я хочу жениться на тебе и жить с тобой. Мы можем объявить об этом на балу, если, конечно, я приглашен…
– Да. Дядя Уильям не будет против – в последнее время он очень изменился.
– Надеюсь, тебе это пошло на пользу.
– Как и то, что ты граф. А пожениться мы можем в Гринтри-Мэноре. На болоте, в грозу.
Себастьян взглянул на нее с подозрением, и Франческа расхохоталась.
– Ах ты, негодница! Нет уж, мы поженимся в Лондоне и будем проводить по полгода в Уорторн-Мэноре и Йоркшире.
– На болотах?
– Если тебе так угодно.
– При громе и молниях?
– А это уж как сложатся обстоятельства.
Франческа села, волосы укрывали ее, словно облако, в глазах светились любовь и страсть.
– Так ты сделаешь это для меня? Ах, Себастьян, теперь я больше не сомневаюсь в твоей любви!
Глава 30
Давненько в Тремейн-Хаусе не устраивалось балов. Свечи горели, зелень и цветы украшали лестницы и наполняли комнаты.
