был бы сюрприз!
Мы оказались в примерочной, которая была размером с мою кухню.
Дверь он закрыл.
Мы стояли и смотрели друг на друга, снова как бойцы на ринге. А потом…
Потом начали дико ржать.
Не знаю почему.
Ситуация на самом деле очень-то смешной не была, особенно для меня.
Или была?
А – кто его знает? Мне уже было плевать. Потому, что отсмеявшись, а вернее сказать проржавшись мы занялись другим, более приятным делом.
- Не порви платье.
- Куплю другое.
- Мне это нравится.
- А мне нет.
- Как? Ты же… - он реально смотрел не меня в этом облачении так, словно сожрать хотел!
- Именно! Ты все поняла! Не хочу, чтобы другие так же на тебя смотрели. Поэтому, платье мы покупаем, но наденешь ты его только для меня!
- Да, завтра, на вечеринку!
- Нет, завтра после вечеринки… Только для меня!
Весь диалог шел шепотом, на прерывистом дыхании, потому что мы при этом умудрялись целоваться, и параллельно срывать друг с друга одежду.
Ну, как срывать… Ему достаточно было спустить лиф пресловутого платья и раскрыть юбку в том месте, где разрез доходил почти до паха.
Да, платье – чистая провокация! Но на то и был наш с девочками расчет!
- Только для меня! Поняла?
Есть, кэп! Под козырек!
Я усмехаясь снимала с Капитана Америка футболку-поло, расстегивала пряжку на брюках.
Вообще не думала в тот момент, что мы не то что находимся в примерочной магазина, а находимся в примерочной магазина подруги его сестры, которая в данную секунду сидит практически за дверью этой самой примерочной.
Мне и на это было плевать!
Такой азарт напал!
Ну, может еще оттого, что распрекрасная бывшая моего распрекрасного «прынца» тоже отиралась там, за дверью?
Он резко повернул меня, делая шаг назад. Теперь я стояла, прижавшись к нему спиной, а он вдавливал в меня свою каменную эрекцию.
Прямо перед нами было огромное зеркало.
Это было красиво. Очень. Мы там. Вдвоем. Сумасшедшие от страсти.
- Нравится?
Да, мне нравилось! Нравилось то, что он делает со мной и нравилось то, что я делаю с ним.
Самоанализом потом буду заниматься!
Я почувствовала, как он гладит мои бедра, забравшись под юбку, скользит ниже, туда, где скрывается его главный подарочек.
- Издеваешься? Ты бы и на завтрашний праздник их не надела?
- Зачем? Если ты их все равно рвешь и снимаешь?
- Ведьма…
Я нарочно оттопырила зад, вжимаясь в него, позволяя ему еще больше, приглашая наконец-то сделать это.
Он вошел сразу на всю длину, остро, даже больно.
- Прости, сладкая…
Ничего, сам отработаешь!
Его горячая ладонь давила мне на живот, словно стараясь прижать еще ближе. Обжигающие прикосновения губ на шее, на ключицах, на плечах.
- Какая ты влажная, готовая, такая мягкая…
Я ощущала вяжущую влагу на бедрах, голова кружилась.
Как же это было хорошо!
Сквозь сахарную вату обрывков мыслей пробивалась одна, глупая, наверное – как могла эта тупая блондинка его кинуть? Он ведь занимается сексом как бог! Как вообще может женщина бросить такого мужчину?
И вторая, не менее глупая мысль – а как же ты сама, Наташа, его бросила? Почему не понеслась за ним в Америку теряя трусики?
- Смотри на себя! Ты так прекрасна! Выкинь всю эту чушь из головы!
- А… - он толкнулся особенно сильно. – У меня нет чуши в голове!
- Есть, я чувствую! Позже поговорим. Смотри! Открой глаза! Смотри на себя! Смотри на меня! Тебе нравится то, как я люблю тебя?
Мне нравится. Особенно три последние слова!
Если бы еще это было правдой!
* * *
Я любила Новый год. Очень.
Аромат елки и мандаринов. Пузыри шампанского, бьющие в нос. Конфетти и конфеты из детских подарков, которые, почему-то не в подарках были совсем не такими вкусными. Пушистый, искристый снег. И огоньки! Волшебные огоньки! Красивые гирлянды везде!
Поздравления. Глупые картинки и видосики.
И общее ощущение эйфории и счастья.
Предчувствие этого счастья!
Вот и я утром тридцать первого декабря прошлого года чувствовала счастье.
Светлое, с пряной ноткой грусти, ажурное, как кружева на моем новом белье, нежное как прикосновения губ любимого мужчины.
Любимый мужчина.
Давно уже пора было перестать обманывать себя и всех-всех-всех.
Я давно и безнадежно в него влюблена.
Я не излечилась и вроде бы не собираюсь.
Несмотря на то, что у него все так же в перспективе Америка, а у меня все так же Россия. И все те же вопросы – кто я для него?
Он назвал меня вчера любимой девушкой…
«Я счастлива
Он сказал мне вчера
что любит меня
Я счастлива и горда
и свободна как ветер
Ведь он не сказал
что это навеки»
Это были мои любимые стихи, мои и моей любимой подруги, Женьки. Именно я их прочитала ей в первый раз. На французском. Женьке не очень давался язык, она упорно занималась только «инглишем».
А вот я любила французский - язык любви, язык модельеров, виноделов и Эдит Пиаф. Училась грассировать и учила стихи. Тонны стихов на французском.
Это было крошечное стихотворение Жака Превера. Поэта и писателя, чьи песни пели все великие шансонье века двадцатого, чьи картины до сих пор входят в золотой фонд мирового кино. Любителя женщин, конечно.
Я счастлива. Он сказал, что любит меня. И не сказал, что это навсегда…
Почему же она счастлива? Да потому, что чаще всего, когда говорят, что навсегда - врут безнадежно. Не бывает сразу навсегда. И жизнь она такая непредсказуемая...
И я ведь не готова сказать, что это навсегда? И... готова ли я вообще сказать?
Капитан Америка не сказал мне что любит.
Не было вот этого. Чтобы прозвучала чистая фраза – я тебя люблю!
Но я… возможно я глупая и наивная.
Но я чувствовала, что он любит.
Это было в его глазах.
В его руках.
В его поцелуях.
В том, как он смотрел на меня, когда аккуратно раздвигал лепестки моего лона, когда входил в меня.
Это все было не просто механикой. Не просто химией. Физикой.
Это было бОльшим!
Намного бОльшим!
Что это если не любовь?
Вчерашний день, эта встреча с его бывшей, конечно выбила нас обоих из колеи.
Я думала, что у дамочки хватит ума уйти, пока мы были заняты в примерочной. Увы, видимо у нее было больше ума и продуманности чем у меня.
Когда
