покажу ей, что могу быть таким же необузданным, как она, что со мной ей не будет скучно, и жизнь всегда будет захватывающей. Сегодня вечером я выложу ей все ― все свои потаенные желания.
Я не делился этой стороной себя с другими женщинами, но точно знал, что Рэй была достаточно выносливой, чтобы разделять мои желания. В те несколько раз, когда я подталкивал ее и позволял себе быть собой, она словно расцветала под моим контролем.
Я не мог дождаться того, когда увижу, что она сделает, когда я покажу ей свое истинное лицо.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Рэйлинн
― Остин, я сейчас упаду.
Я попыталась придать голосу обиженный тон, но вместо этого получился нуждающийся выдох.
Губы, на которые я пялилась большую часть вечера, изогнулись, в его зеленых глазах сверкнуло что-то властное. Что-то, что я замечала лишь мельком в течение последнего месяца, но теперь это пылало в его взгляде, и мне хотелось броситься навстречу этому сиянию.
― Хорошо. Тогда ты встанешь на колени. Именно так, как я мечтал.
Я чуть не распласталась на полу прямо там, в луже ноющей потребности, в последний момент едва устояв. Прищурившись, отдернула ногу. Вернее попыталась, но Остин притянул меня обратно и рассмеялся.
― Обожаю наблюдать за тем, как ты пытаешься сделать вид, что не хочешь того, о чем я говорю. За гордостью ты пытаешься скрыть бушующие в тебе желания.
― Думаешь, что хорошо меня знаешь, ― бросила я вызов, цепляясь изо всех сил за эту битву воль.
Весь вечер я была победителем, пока внезапно не проиграла. Я была на гребне волны, пока он не превратился в большого, плохого, сексуального зверя.
― О, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я вижу тебя насквозь, Рэйлинн Вос.
Мои соски напряглись, посылая разряд электричества прямо в киску, сотрясая сердце по пути. Чаще всего Остин не старался сразу меня возбудить. Меня сводило с ума то, как он умело возбуждал и заставлял трепетать моё сердце.
Именно поэтому я считала, что нам лучше прекратить все это.
Но не сейчас. После сегодняшней ночи.
Я сильнее надавила ногой на его пах, вернув себе немного контроля, когда он дернулся на стуле
― Думаю, нам пора вернуться ко мне.
― Я тоже так думаю. Только вот сегодня мы едем ко мне.
Квартира Остина была милой ― чистой, современной и идеально подходила ему. Обычно мы тусовались у меня, потому что моя квартира находилась в фешенебельном районе, и из окон открывался прекрасный вид. Но я не собиралась возражать. Черт, мы могли бы забронировать номер в отеле дальше по улице, и я была бы счастлива. Если он разденется и окажется внутри меня, я буду счастлива любому раскладу. Поэтому, не возражая, вложила свою руку в его и последовала за ним к выходу, изо всех сил стараясь казаться спокойной, хотя на самом деле была готова повалить его прямо здесь.
Я думала, что и раньше испытывала нужду, но все это меркло по сравнению с отчаянием, которое клокотало во мне от желания добраться до Остина. К тому времени, когда мы подошли к машине, я уже была готова оседлать его, как свою любимую лошадь. Я практически вибрировала позади него, пока он не спеша отпирал квартиру.
Замок щелкнул, и прежде чем я успела броситься внутрь, он повернулся, прижав меня к двери тяжестью своего возбужденного тела. Остин исследовал глазами мое лицо, шею, плечи, грудь и, наконец, посмотрел мне в глаза.
― Ты доверяешь мне?
Этот вопрос послужил предупреждающим знаком, но я быстро отбросила сомнения, желая как можно быстрее попасть внутрь, поэтому как можно легкомысленней ответила:
― Да, Аладдин, я доверяю тебе (прим. пер.: Диалог Алладина и Жасмин перед полётом на ковре-самолёте).
Его губы изогнулись в улыбке, но глаза оставались серьезными.
― Рэйлинн?
― Конечно, я доверяю тебе.
Я была настолько занята, рассматривая его лицо, что не заметила, как он опустил руку и сильно ущипнул мой сосок.
― Хорошая девочка. А теперь следуй за мной.
Я ахнула, но выгнулась навстречу его пальцам, отчаянно желая жгучей боли перед согревающим наслаждением. Я следовала за ним мимо кожаного дивана в гостиной, мимо кухни, которую видела много раз, до его спальни.
Идеально. Именно там, где я и хотела находиться.
Уставившись на его широкую спину, обтянутую рубашкой, я сделала шаг, затем еще один.
― Остановись.
Я тут же повиновалась. Его слова резкие, словно удар хлыста, сами по себе жалящие и дарящие тепло. Я встала по стойке смирно, но быстро расслабилась от любопытства, желая узнать, сколько еще я смогу выдержать, прежде чем воспламенюсь.
― Я хочу, чтобы ты подошла к моей стороне кровати, встала на колени и достала коробку, лежащую под ней. Положи ее на кровать и открой.
Мое сердце гулко стучало от неизвестности и волнения, в ушах шумело. Я снова двинулась вперёд, не в силах определить, отчего мое дыхание стало таким быстрым и прерывистым.
― Собираешься признаться, что ты серийный убийца? ― подразнила я.
Решив нарушить правила, я провела пальцами по его спине, направляясь к кровати. Он заворчал из-за проявленного мною непослушания, но то, как из-за легкого прикосновения сократились его мышцы, стоило того.
― Не совсем.
Волосы на затылке встали дыбом, когда я встретилась с ним взглядом, опускаясь на ворсистый ковер, покрывающий пол из темного дерева. Все в нем говорило о контроле, но что-то приглушало зелень в его глазах, которую я видела раньше. Что-то похожее на нерешительность.
Выдержав его взгляд, я подняла тяжелую коробку на кровать, встала на ноги и заколебалась. На мгновение я задумалась, может, стоит засунуть эту коробку туда, где я ее нашла, и потребовать, чтобы он меня трахнул.
Бах.
Бах.
Бах.
Билось ли когда-нибудь мое сердце так сильно? Я когда-нибудь находилась в подобной ситуации, когда передо мной разыгрывалась такого рода неопределенность? Он всегда жаловался на то, что я заставляю его прыгать вместе со мной с парашютом, но это? Прыжки с парашютом и близко не стояли с этим.
― Открой.
― А что, если я не хочу?
― Неужели Рэйлинн Вос испугалась маленькой коробочки?
― Мало вероятно, ― усмехнулась я. ― Может, я просто не хочу играть в твои игры?
Его улыбка была медленной и совсем не милой.
― Ох, Рэй. Думаю, хочешь.
― Почему ты так думаешь?
― Потому что ты потратила столько времени, подшучивая над
