Аврора повела клиента на второй этаж, где были кабинеты без дверей, отгороженные лишь красными бархатными портьерами. Взяла тряпку, брызнула на нее обеззараживающим спреем, протерла кресло и предложила Давиду сесть. Он отметил, что антисептик пахнет, как в морге: та же смесь ароматов хвои и лимона. Девушка налила ему стакан ледяной воды и поставила в специально предусмотренное углубление в кресле. Затем включила красное освещение и музыкальный центр, выбрала песню. Еще одну композицию The Doors, на этот раз «L.A. Woman».
Well, I just got into town about an hour agoTook a look around, see which way the wind blowsWhere the little girls in their Hollywood bungalows.[22]
Аврора стала танцевать.
– Это не обязательно, – сказал он, – я пришел просто поговорить.
– Вон та штуковина над вами, с объективом и маленькой красной лампочкой, – камера видеонаблюдения. Здесь боятся извращенцев. И выбора у меня нет: я обязана танцевать, иначе они меня просто не поймут.
И она стала извиваться, чувственно и эротично.
– Но нас не слышат, мы можем спокойно говорить. Итак, доктор Уэллс, что же это за неотложное дело, которое не могло подождать до конца вечера?
– Ко мне приходили великан и карлица. Та самая, что заседала в конкурсном жюри. Насколько мне известно, с вами они тоже разговаривали. Они работают вместе, мужчина – подручный этой женщины.
С покачивания бедрами Аврора перешла к отрывистым движениям тазом. Скулы молодого человека стали пунцовыми, он расстегнул на своей рубашке несколько пуговиц.
– Вы встретились с представителями Министерства обороны и они предложили вам поработать на армию, да? – не прерывая танца, спросила девушка.
– Их интересуют наши с вами проекты. В моем они усматривают возможность защиты от бактериологической войны, в вашем – от ядерного конфликта.
Продолжая извиваться в танце, Аврора покачала головой.
Она сняла блузку, и ее кружевной бюстгальтер оказался перед глазами молодого человека – на расстоянии всего нескольких миллиметров. Затем очень медленно опустила грудь, чтобы коснуться носа клиента ложбинкой.
– Есть одна маленькая деталь – дело в том, что я пацифистка, феминистка и придерживаюсь левых воззрений, поэтому о том, чтобы работать на армию, и речи быть не может, – равнодушным тоном заявила она.
Она вдруг отпрянула назад, отвернулась и стала танцевать все эротичнее и эротичнее. Затем повернулась к нему лицом и сбросила бюстгальтер. Ее тяжелые груди с сосками, прикрытыми белыми зонтиками, стали описывать восьмерки.
– А вы, Давид, что им ответили вы?
– Согласился. Для меня либо они, либо безработица. Я не разделяю ваших антимилитаристских принципов.
– Но это не объясняет, зачем этим вечером вы пришли сюда.
Задавая этот вопрос, Аврора убрала зонтики, прикрывавшие соски.
– Им нужны мы оба. Без вас они меня не возьмут.
По его щекам катились капли пота.
– Они манипулируют вами, чтобы вы манипулировали мной, не так ли? И так торопятся, что давят на вас, чтобы не терять ни минуты.
Продолжая извиваться всем телом, она опять отступила на шаг назад.
– Возможно. Но мне нужна эта работа. Итак, ваш ответ?..
– Нет.
– Это не ради денег, я на самом деле верю в то, что глобальная угроза существует на самом деле и мы сможем помочь. Знаете, я много беседовал с этой полковницей, ее аргументы выглядят убедительными.
– Для вас, но не для меня. Я сожалею.
Аврора взяла пульт и прибавила громкость. От музыки The Doors кабинет задрожал.
Are you a lucky little lady in The City of Light?Or Just another Lost Angel?[23]
Давид встал:
– Мне нужна эта работа. Я ушел от матери и оказался на улице. Сплю в машине.
– Жалости от меня вы не дождетесь.
Аврора толкнула его обратно в кресло, сняла пояс и продемонстрировала стринги с атомной бомбой и словами «THE END».
Отдернув штору, в кабинет вошел вышибала:
– Все в порядке, Дарвиния?
– Конечно, Мумбоко, все хорошо.
– Вот и все, месье. Платите за второй сеанс или уходите, – потребовал вышибала.
Давид искал предлог, чтобы выиграть время.
– Мумбоко? Это же имя банту, не так ли? Означает шестого ребенка…
– А ты откуда знаешь? – насторожившись, спросил тот.
– Банту эксплуатируют и убивают пигмеев. Они расисты и рабовла…
Закончить фразу он не успел. Огромный, снабженный твердыми костяшками кулак врезался ему в лицо и расплющил нос. Вслед за ним последовали удар коленом в живот и второй апперкот, разбивший губу. Ученый был отброшен назад и упал навзничь. Вышибала стал его пинать, затем, словно устав бить ногами, вновь пустил в ход кулаки и поднял, чтобы выбросить во двор, в угол, где стояли мусорные баки.
Давид ударился головой об острый край и потерял сознание.
На него нахлынули видения, он вновь увидел себя там, в Атлантиде, рядом с танцовщицей из таверны. Девушкой с насмешливым лицом и прической с какими-то крайне замысловатыми, украшенными бирюзой косичками. Одежду ее составляли очень тонкие бежевые ремешки; когда она улыбалась, на щеках ее появлялись маленькие ямочки.
Глаза танцовщицы были светло-зеленые.
Закончив танец, она поклонилась, подошла к нему, улыбнулась и, пристально гладя в глаза, сказала…
93Я помню.
Люди быстро прогрессировали. Хорошо питаясь, живя в теплой, богатой питательной растительностью местности, они стали быстро увеличиваться в размерах.
В те времена их рост составлял 17 метров.
Благодаря тому что они были прямоходящими, их передние конечности были свободны, поэтому они пользовались своими руками, снабженными пальцами, для изготовления все более и более сложных предметов.
Расположенные на лице глаза, обеспечивающие рельефное видение, позволили им овладеть графикой, рисунком, живописью и проекциями. Мозг с плотным слоем коры, которым они пользовались самым оптимальным образом, позволял им быстро анализировать и обобщать ситуации, предвидеть последствия совершаемых действий и поступков и на фоне этого в первую очередь развивать память, созидательный потенциал и интуицию.
Потом воображение.
А затем и разум – мне не терпелось, чтобы они на собственном опыте узнали, что такое сознание.
94– Как, опять ты? Убирайся! Выродок несчастный!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
