и отпивает.
— Э-это моё! — наконец-то возвращаются ко мне навыки связной речи, но Сандр, усмехнувшись, запихивает в рот остатки бутерброда, отпивает еще чай.
И все это — с легкостью игнорируя мои попытки отобрать еду.
Конь какой вырос! Фиг что отберешь у такого!
— Это мое! — уже придя в себя, рассерженно шиплю я, а Сандр, допив чай, отставляет кружку подальше и рывком подсаживает меня на столешницу, очень ловко и быстро раздвигает мне ноги, становясь между ними и мешая сдвинуть колени.
Упирается кулаками по обе стороны от моих бедер и шепчет прямо в раскрытые от негодования губы:
— Ты — моя. И все, что твое — тоже моё.
И, пока я осознаю это чудовищное по своей циничности заявление, преодолевает последнее ничтожное расстояние между нами.
Его поцелуй, со вкусом моего бутерброда и чая, а еще — горячий до безумия. И такой же требовательный.
Сандр терзает мои губы с отчаянной, жадной безжалостностью, словно мы не виделись бог знает, сколько времени. Словно не занимались сексом совсем недавно.
Для меня этот напор — реально шок.
И от шока я не могу возразить.
Да даже если бы и могла? Кто мне слово даст?
Усталая безумная голова кружится, захватнический поцелуй выталкивает из нее последние связные мысли и возражения.
Мы в доме его отца.
Где-то здесь бродят молчаливым привидением жена Сим-Сима Ольга и вообще не молчаливым привидением жена Сандра Вика.
А еще слуги есть.
А еще — сам Сим-Сим.
И любой из них в любой момент может нас застать…
Но Сандру категорически плевать на это. Он с такой нуждой, искренней жаждой и жадностью целует меня, что складывается ощущение: что-то случилось с ним за то время, что мы не виделись.
Что-то плохое.
Тяжелое.
И сейчас он, словно путник в пустыне, припадает к ручью в оазисе.
Пьет и не может напиться.
И все эти его шовинистические слова, все заявления и действия… Это — на поверхности. А внутри? Что внутри?
Кто он, этот дикий зверь, которому плевать на все, что скажут окружающие? Который делает только то, что хочет, ни у кого ничего не спрашивая?
Защищает свое так жестко и бескомпромиссно, что после от обидчиков только рожки да ножки остаются.
Почему он так нуждается во мне?
Именно во мне?
Мне это должно льстить?
Мне не льстит.
Меня с ума сводит.
— Вкусная… — шепчет Сандр, рывком придвигая меня ближе к себе, вдавливая в пах, где все очень напряженно уже, проводит языком по шее, прикусывает там, где ему ужасно нравится, — чистая… — меня плавит от его слов, от таких бескомпромиссных, совершенно собственнических движений, — моя.
Он стягивает с плеч халат так, чтоб обнажить грудь, и грубые касания шершавых от мозолей пальцев чуть-чуть приводят в чувство.
Я сжимаю бедра, напрягаюсь, пытаюсь оторвать Сандра от себя, шепчу умоляюще:
— Нельзя… Нельзя, ты что? Кто-нибудь зайдет…
— Похуй, — привычно отмахивается от моих возражений зверь, но в этот раз я все же настаиваю.
Ужасная мысль, что сюда может зайти Сим-Сим, например, морозом пробивает.
— Нет-нет! — снова отталкиваю, упираюсь ладонями в гладкий шелк рубашки на тяжело поднимающейся и опускающейся горячей груди.
Сандр полностью одет, а я — по пояс обнажена.
Мы на кухне, блин!
Я — на столе кухонном! Готовое к употреблению блюдо!
Ужас…
— Нет… — я ловлю в фокус его темные жесткие глаза, обхватываю ладонями за колючие щеки, — нет… Я так не хочу… Пошли… Пошли отсюда.
Сандр мгновение смотрит на меня, словно соображая, что происходит. Боже, он не в себе, что ли? Что его так снесло?
Такие серьезные проблемы в бизнесе? Или что?
— Пошли ко мне в комнату, — стараясь придать голосу уверенности, предлагаю я.
Сандр выдыхает длинно и подхватывает меня со столешницы на руки, прижимает к себе.
Обнимаю его руками и ногами, приникаю губами к крепкой шее, ощущая, как вздрагивает, словно сильный породистый жеребец, покорный рукам хрупкой наездницы.
И несет меня, легко и быстро, перескакивая через две ступени, наверх.
Я только сильнее цепляюсь за него, слушаю, как мощно бьется в груди сердце, как дышит он, размеренно и глубоко. Руки, крепкие и надежные, держат, защищая от всего мира, и мне становится спокойней. Он не позволит случиться ничему неприятному.
Он заботится обо мне.
Где-то на краю этого всеобъемлющего ощущения появляется острое, словно игла, чувство опасности, чужого недоброго взгляда… Но тут же пропадает, когда Сандр толкает ногой дверь в комнату, захлопывает ее за спиной, отгораживая нас от всего мира.
_____________________________
Девочки, есть еще пара часов, чтоб купить со скидкой 35% мой роман ЗАПЛАТИТЬ ЗА ВСЕ (https:// /shrt/u98y). Здесь у нас тоже тот еще зверь)))
Завтра, 11.03, будет скидка 35% на еще один огненный роман про горячего бешеного мужчину ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА ОПЕРА ФЕДОТОВА. (https:// /shrt/u9Gy). Там у нас опер, который один раз ошибся... И получил за это сполна. Потому что женщину нельзя обижать! Ее месть может быть всеобъемлюща))))
Глава 61
В комнате темно, окна плотно зашторены чертовыми блэкаутами.
Эта темнота и тишина, падающие на нас, немного оглушают.
Сандр молча позволяет мне сползти по себе вниз, придерживает за талию, чтоб не упала.
Его лицо в темноте белеет едва-едва, позади, словно сложенные крылья, сгущается чернота, и мне на мгновение кажется, что не человек передо мной. Демон с горящими потусторонне глазами.
Едва перевожу дыхание, накатывают внезапно флешбэки нашей с ним самой первой ночи, когда зверь явился в мою комнату и, ни слова не произнеся, просто закрыл мне рот жесткой широкой ладонью.
И мне страшно.
Невероятно страшно и невероятно волнительно.
Он стоит рядом, горячий и темный. И теперь я понимаю, что тогда, в ту нашу первую ночь, он себя очень сильно сдерживал.
А сейчас…
Сейчас не сдерживает. Но никуда не торопится.
Поднимает руку и проводит тяжелой жесткой ладонью по щеке, гладит большим пальцем губы… И взгляд его такой, что голова кружится еще больше, и мутнеет все перед глазами.
Особенно, когда он властно перехватывает за затылок, тянет к себе и целует.
У меня прямо
