кто-то…
– Ты… – закончил он за меня. – Ты последний кусочек пазла. Люцифер, в тебе скрыта небывалая мощь, ты сможешь сдерживать меня и управлять моей силой.
– Ну, даже если это и так, то я все равно не понимаю, я тут сама причем? Ну, смог бы ты поглотить эту способность и что дальше-то?
– Я смог бы все что угодно…. Я сделаю тебя своей, даже если придется снова уничтожить целый мир и снова на твоих глазах убить твоих любимых.
– Я не позволю! – прорычала я.
– Тогда вспомни, чего я боюсь больше всего и куда я мог это спрятать?! Вспоминай!
– Не знаю! Не знаю! Не помню! – закричала я и проснулась, какого было мое удивление, когда я поняла, что сплю не одна, а между двух шикарных мужчин.
– О-о-о… – произнесла я. – Вот это сэндвич…
– Просто загляденье. – произнес Алукард. – Не хватает Иоши.
– Ну что я могу сделать?
– Найти его. – ответил Алукард. – Все просто.
– У тебя всегда все просто. – сказала я и хотела встать, а потом подумала. К черту все, полежу еще так! Когда такое еще повториться?
Кошмар наяву
– Саманда Люцис! – слышу я вдалеке голос. Вокруг меня темно, но четкое ощущение, что трясут за плечи. – Саманда Люцис! Саманда Люцис!
– Молодой человек отойдите! – говорит взволнованный женский голос. – Вы мешаете нам! Она в критическом состоянии! Выведите его!
– Саманда Люцис! Черт тебя дери! Очнись! Открой глаза! Ну же, детка!
Мужской голос очень знакомы, мне не хочется открывать глаза, но мне надоели его вопли и то, что меня трясут.
– Еще немного и моя голова отоврется от шеи, а барабанные перепонки лопнут от вашего визга! – проворчала и заставила себя открыть глаза. Яркий свет заставил быстро зажмуриться.
Голова болела так, словно я выжрала литр русской водки в одни лицо, причем не закусывая. Чуть выше затылочной части нещадно болело. Тронула рукой, а там липко и такой знакомый запах железа…. Кровь?… Но откуда ей тут взяться.
– Твою мать… – прохрепела я. – Какого хрена происходит? Где я?:
– Вы в больнице в Новом Орлеане, все хорошо, главное вы очнулись, значит, кризис миновал.
– Люци! Душа моя! Ты очнулась! Слава богам! – произнес знакомый голос, меня передернуло. Головную боль перекрыла ярость и всепоглощающая ненависть. Я резко открыла глаза и вижу перед собой лицо Марка. Не знаю, как это у меня получилось, но собрав все силы в кулак, я врезала ему по морде так, что поцеловался со стеной он хорошо.
– Не смей меня так называть! – прорычала я и, заставив встать себя с кушетки, на ели держащих меня ногах сделала шаг к Марку.
– Любимая? – произнес он, смотря на меня удивленным взглядом. Хороший актер умер. Хотя, почему умер? Меня он знатно обдурил, так что все в ажуре.
– Любимая?! – сощурив глаза, проговорила я сквозь зубы. – Это я-то любима?! Да как у тебя язык поворачивается такое говорить, когда ты меня собственноручно отдал на растерзание Аль-Каиде?! Когда сам и убил меня!
– Аль-Каида? Убил?! – спросил Марк. В его глазах читалось такое удивление, будто он и, правда, в шоке. – Если я тебя убил, как ты можешь сейчас стоять на своих двоих и говорить?! А приложил меня точно не покойник!
Я уже собиралась сделать к нему еще один шаг, чтобы врезать и поняла, что он прав. Я же умерла и родилась в другом мире, так какого хрена?! Развернулась на девяносто градусов и пошла к зеркалу.
Из отражения на меня смотрела изрядно потрепанная блондинка, у которой левая сторона головы была испачкана в крови. Губа разбита, под правым глазом фингал. Ребра болели, толком разогнуться не могла.
– Как так? – пошептала я.
– Вы о чем? – спросила меня женщина.
– Я мертва! – начала я истереть. – Я точно помню, что умерла!
– Да, вы были на пороге смерти, но мы вас спасли.
– Нет! Вы не поняли! Я была мертва! Он убил меня!
– Марк, – раздался голос, я вздрогнула и по привычке вытянулась по стойке смирно, в палату зашел мой командир, – что с ней?
– Не знаю сэр, – отозвался Марка, – она как очнулась, несет это бред.
– Это не бред! – рыкнула я. – Ты…
– Старший лейтенант Саманда Люцис, – обратился ко мне командир, – я понимаю, что вас ударили и возможно у вас сбой в восприятии реальности и из-за удара вам что-то показалось. Но говорю вам, Ваши обвинения в адрес лейтенанта – Марка Мичмана не обоснованные он все это время был в генштабе. Поэтому возьмите себя в руки или мне придется признать Вашу профнепригодность.
– Так точно, сэр. – произнесла я. – Есть взять себя в руки.
– Прекрасно, восстанавливаетесь. – сказал он мне, а после повернулся к доктору. – Ей недели хватит?
– Недели нет, но если не будет подобных рецидивов, то мы выпишем ее через двенадцать дней.
– Понял, всего доброго. – взглянул на меня, развернулся и собирался уходить, а потом резко повернулся и сказал, – Люцифер, помни кто ты и где твое место.
От его слов голова снова заболела, по ней словно еще раз прилетело кувалдой, я кое-как успела добраться до умывальника, и меня вывернуло наизнанку. Марк хотел сделать шаг ко мне, но видимо мой взгляд дал понять, что лучше не надо – убью на месте.
– Саманда Люцис, – позвала меня доктор, – я прошу Вас лечь обратно. У вас сотрясение средней тяжести, обширные гематомы по телу, трещины в ребрах. Организму нужен отдых, он работает на износ.
– Хорошо… – неохотно согласилась я и пошла к кровати. Состояние у меня херовое это, правда, все болит, слабость и мутит страшно.
– Люци, детка… – начал Марк, а меня снова накрывал гнев. Сука, как же я тебя ненавижу!
– Уйди… – тихо сказала я, чтобы не было слышно в голосе стальных ноток ненависти.
– Люци… Дорогая моя, я не понимаю, что…
– Марк! – заорала я. – Что тебе не понятно в слове «Уйди»?! Я не хочу тебя видеть, что, блядь, не понятно?!
– Я не понимаю, за что ты так на меня злишься. Но я уйду, раз ты просишь. Главное помни я рядом и люблю тебя. Зови, если буду нужен.
Он ушел из палаты, доктора что-то еще поколдовали надо мной и ушли. Я осталась лежать в полном одиночестве. Что происходит?! Почему я здесь?! Я же только что заснула в кровати между Кёхеем и Кичиро. Неужели это все было бредом воспаленного мозга или галлюцинация? И сейчас я ни за что рычу на Марка?
– Вспомни… – раздался голос как из колодца.
– Что? – просила я.
– Вспомни…. – произнес снова этот голос.
– Что я должна вспомнить?!
– Чего
