был внутри нее, — и сомкнула вокруг него губы. Вожделение захлестнуло Киана, когда он уставился на эти губы, представляя их вокруг своего члена.
Ее язык обвился вокруг пальца, и она пососала его, медленно вытаскивая. Она положила его руку себе на горло.
— Я тоже мечтала о тебе.
Киан крепко обхватил пальцами ее шею, но не сжимал. Он двигал бедрами в медленном, устойчивом ритме, каждое движение было быстрым и погружало его глубоко в Уиллоу. Контраст между этими мощными движениями и преднамеренным, постепенным скольжением плоти по плоти бесконечно обострял удовольствие. Она идеально отвечала его темпу, встречая каждый толчок и увлекая его немного дальше.
Вскоре ее пульс сравнялся с его, и их быстрое, неровное дыхание сбивалось в унисон. Киан наблюдал, как страсть в ее глазах становится глубже, как между бровями образуется крошечная складка, как опускаются ресницы. И он почувствовал реакцию ее тела — дрожь ее бедер, напряжение ее лона, отчаянное хватка ее пальцев на его плоти, беспорядочный движения, нарушающие ее ритм.
Это было так приятно. Она была так хороша, так чертовски хороша.
Ему нужно было больше ее. Ему нужно было добраться до той вершины, того момента, когда их взаимное удовольствие достигнет крещендо, и их души вместе погрузятся в сладкое, мучительное блаженство. До того момента, когда они станут одним целым.
Отпустив ее горло, Киан перекинул одну из ее ног через свою руку, оперся рукой о матрас и склонился над Уиллоу. Он двигал бедрами сильнее, быстрее, издавая хриплые звуки при каждом толчке, выводя все эти ощущения далеко за пределы того, что должно было быть их границами.
Груди Уиллоу прижимались к его груди, ее дыхание обжигало его кожу, и тихие стоны наполняли комнату. Она обняла Киана, и ее ладони нашли основания его нижних крыльев.
Искра пронзила его, и он ахнул, ритм сбился, но он не остановился.
— Блядь!
Затем ее тело напряглось, и лоно сжалось вокруг его члена. Он предчувствовал бурю, которая вот-вот поглотит ее. Горячий поток удовольствия вырвался из Уиллоу. Экстаз, которого он никогда не испытывал, пронесся через Киана, окутал его и унес прочь своими мощными потоками.
Уиллоу выгнула спину, вскрикнув. Тугое сжатие ее киски погубило его. Восторг разрывал его разум на части, кромсал душу и разбрасывал осколки по вселенной.
Киан обнажил клыки и зарычал. Он подался бедрами вперед, погружая член так глубоко в свою пару, как только мог, когда семя изверглось из него мощными, дрожащими струями. Его крылья расправились за спиной, вибрируя, а когти погрузились в простыни, когда он прижался к ней тазом.
Он был невесомым, свободным, дрейфующим в красном океане наслаждения, которое она обрушила на него.
Уиллоу выпустила крылья и протянула руки к его лицу, обхватив ладонями щеки. Она притянула его голову вниз, возвращая к реальности, и прижалась губами к его губам.
Дыхание покинуло легкие Киана, и Уиллоу втянула его в себя, когда они оба были потрясены очередным оргазмом. Их тела дрожали, а мышцы напряглись, но этот поцелуй, боги, этот поцелуй!
До Уиллоу он никогда бы не поверил, что простое соприкосновение губ может произнести так много слов, не издав при этом ни звука, может передать так много эмоций за удар сердца, может так много значить.
Его крылья медленно захлопали, и он склонился над ней, погружаясь глубже в поцелуй, еще глубже в нее, когда отпустил одеяло, чтобы схватить в пригоршню ее волосы. Уиллоу смягчила поцелуй, лаская его губы своими, и он застонал, когда ее язык пробежался по его пирсингу. Он отпустил ее ногу, чтобы притянуть к себе ближе, и она обвила ее вокруг его бедра. Их прерывистое дыхание смешалось, когда они спустились с вершин наслаждения, но это удовольствие не угасло.
А Киан не спешил двигаться. Это теплое, успокаивающее умиротворение окружало его, окутывая малиновым, убаюкивая отдыхом, расслабленностью.
Он был именно там, где хотел быть. Внутри своей пары, их конечности переплелись, разделяя этот момент, эту близость. Он испытывал это только однажды, и то недолго — в ту первую ночь с ней, прямо перед тем, как заснуть. Когда он проснулся и обнаружил, что ее нет, он еще не осознавал, что именно он попробовал с ней, что они создали, когда были вместе. Он не понимал, что за странная дыра появилась внутри него и почему она была такой огромной.
Но теперь он знал.
Уиллоу прервала поцелуй и прижалась лбом к его лбу.
— Киан.
— Моя милая смертная, моя прекрасная Фиалочка, моя Уиллоу, — Киан поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.
Она улыбнулась и провела большими пальцами по его щекам.
Какие бы слова он ни собирался произнести, они исчезли, когда он посмотрел в ее глаза. Их изумрудные глубины, теперь окрашенные пурпуром из-за красной дымки, были полны эмоций — мощных, теплых эмоций, даже более сильных, чем похоть, которую они с Уиллоу только что разделили. Эта эмоция хлынула прямо в его душу, наполняя его энергией, какой он никогда не чувствовал.
Жар, охвативший Киана, теперь сконцентрировался в его груди, усиливаясь с каждым мгновением, которое он проводил, глядя в ее глаза. Он знал, что это такое, даже если не мог сказать, и это было настолько далеко за пределами всего, что он мог себе представить.
Впервые за свою долгую жизнь Киан не трахался. То, что они разделили, не было связано с похотью, не было связано с питанием, не было связано с ним. Это было гораздо, гораздо большее.
Они занимались любовью.
— Ты меня разрушаешь, — сказал Киан хриплым, глубоким голосом. Он нежно убрал влажные пряди волос с ее лба и щек и снова наклонился, захватывая ее рот в долгом поцелуе. Она ответила взаимностью, и отголоски ее удовольствия донеслись до него.
Он наслаждался ощущением ее мягких, плавных изгибов, наслаждался ее жаром, ее вкусом. Никогда в своей жизни он не наслаждался ни одной смертной после того, как насытился ими. Но с Уиллоу он будет наслаждаться каждым возможным моментом.
И все же он знал, что они не могли оставаться так вечно, как бы сильно он этого ни желал. Он знал, что пока не может позволить себе поддаться умиротворению.
Он пожелал, чтобы эта дымка рассеялась, и вышел из ее тела, застонав, когда ее лоно сжалось вокруг его члена. Уиллоу застонала, и Киану очень захотелось снова войти в нее, вернуться к этому тугому, влажному теплу.
Он подавил это желание.
Едва ли.
Стоя на полу между ее ног, он схватил ее за колени и раздвинул их,
