Мэт вздохнул и натянул поводья, следуя примеру калифа. Затем он спешился и последовал за Сулейманом вверх по ступеням, выводящим на городскую стену. Где-то по пути он ухитрился потерять Балкис. Он мысленно уговаривал себя не волноваться за нее, твердил себе, что она так же живуча, как он, если не более, и все же никак не мог избавиться от тревоги.
За стеной забили барабаны. Это была не звонкая дробь, а низкий, басовитый бой тимпанов. Выбравшись на стену, Мэт увидел, как к ней в сгущающихся сумерках ползет черная волна. На парапете было темно, лишь кое-где горели факелы.
— Вы уже уяснили, что свет на стене только мешает вам видеть, чем заняты враги, да? — спросил Мэт. Калиф удивленно глянул на него.
— Конечно, лорд-маг. А разве тебе прежде не доводилось сражаться под покровом ночи?
— Не против огромного войска, — ответил Мэт. — Но даже одиночная рукопашная схватка в темноте — дело не из приятных.
Несколько защитников города обернулись и в страхе уставились на него. Среди них был и мусульманский чародей. Мэт понял, что они наслышаны о его поединке со злобным великаном. Чародей поспешно отвернулся и строптиво поджал губы, а остальные продолжали посматривать на Мэта с испугом. То, что он не стал открыто хвастаться своей победой, устрашило их еще сильнее.
Мэт не стал говорить этим людям, что, как приучить глаза к темноте, он знал со школьной скамьи, а так же о том, что тот великан непременно оставил бы от него мокрое место, если бы ему на выручку не пришел другой великан, Кольмейн.
С другой стороны, если бы он своим волшебством не пробудил Кольмейна ото сна... вернее — обоих великанов...
Волна варваров подкатывалась все ближе и ближе к городу. По всей стене послышались крики командиров.
— Заряжай луки! Стреляй!
Вдруг темная масса у стен стала как бы еще темнее — превратилась в сплошную, непроницаемую для света черноту на протяжении пятидесяти футов. Эта чернота объяла передовые шеренги варваров и поглотила их.
— Вот первое вражеское заклинание, маг! — выкрикнул мусульманский чародей. — Ну и чем ты на него ответишь?
О парапет ударились приставные лестницы. С кровожадными воплями варвары посыпались из темноты к подножию стены.
— Поджигай стрелы! — скомандовал военачальник мусульман, и солдаты запалили наконечники стрел. — Стреляй!
Пылающие стрелы полетели в черную тучу врагов. С минуту света было достаточно для того, чтобы рассмотреть приземистые фигуры, спешащие к подножиям лестниц. Затем тьма снова объяла их, и они скрылись из глаз.
Однако этого короткого промежутка времени лучникам хватило для того, чтобы они успели прицелиться.
— Стреляй! — снова прозвучал приказ военачальника, и сотни стрел скосили половину татар. Другие, сквернословя, отступили и сбили с ног своих наступавших товарищей.
Но вторая половина врагов уже с боевыми воплями карабкалась на стену.
Глава 14
Воины-мусульмане встретили их атаку ятаганами и щитами, и затем в течение нескольких минут происходило состязание в фехтовании. Все новые и новые варвары перебирались через парапет. На каждого из мусульманских воинов уже приходилось по трое врагов.
Мэт не в силах был представить, как защитникам Иерусалима до сих пор удавалось выдержать хотя бы одну такую ночную атаку. Но он решил, что у него еще будет время подумать об этом на досуге. Сейчас же надо было действовать.
Какой пробрался паразитК распределительной коробке?Такая тьма кругом царит,Как будто вывернули пробки.
Но нет, не дремлют мозга клетки!Работу я сейчас начнуИ пробки заново вверну.«Да будет свет!» — сказал электрик!
Во мраке у подножия стены затеплился свет, зажегся ярче. Казалось, он физически отгоняет тьму. Варвары застыли, ошарашенно моргая и ожидая, когда наступит их очередь взбираться по приставным лестницам.
Те немногие лучники-мусульмане, которым в данный момент не грозила рукопашная схватка с врагами, радостно вскричали и принялись стрелять по ярко освещенным целям. Турки, манчжуры и казахи с криками падали наземь, сраженные стрелами.
Между тем сотворенный Мэтом свет продолжал распространяться дальше. Отбрасывая во все стороны ослепительные лучи, свет пополз вверх, озарил парапеты, и враги стали видны мусульманам словно при свете дня. Афганцы и хетты оступались, ошарашенно оглядывались по сторонам, и в этим мгновения их разили мечи арабов. Опомнившись, уцелевшие варвары заново принимались сражаться, обуреваемые жаждой мщения, но треть их пала в минуты замешательства.
Через какое-то время на фоне шума боя раздался могучий рев, и в тылу вражеского войска появились человекоподобные страшилища огромного роста, с выпученными глазами, длинными кривыми клыками и мускулистыми ручищами. Страшилищ было два, но неожиданно в вышине полуночных небес показались еще три великанов.
— Джинны! — возопили воины и в страхе попятились назад.
— Хуже! Это ифриты! — воскликнул араб-чародей. Варвары мстительно расхохотались и замахнулись кривыми мечами. Некоторые арабы успели вовремя прийти в себя, сбросив суеверный ужас, но не все.
— Подумаешь — проблема! — крикнул Мэт и поднял руки к небу. — Я сейчас же прикажу им вернуться в лампы и перстни, из которых они явились!
— В лампы? — гневно переспросил арабский чародей и резко обернулся к Мэту. — Это не те существа, что повинуются воле чародеев, глупый ты франк. Это дикие ифриты, намного более опасные и могущественные, нежели любой из джиннов, и они явились сюда по собственной воле, а не по чьей-нибудь!
— Отступники! — простонал Мэт. — Арьясп уговорил их поучаствовать в его игре! — Но он тут же радостно улыбнулся. — Но если они не пленники ламп и колец, то скоро станут ими!
И он начал читать строфу.
Ифриты, все как один, сложили пальцы «ковшиками» и замахали великанскими ручищами. В их огромных ладонях заклубился туман и вскоре, уплотнившись, превратился в здоровенные булыжники, которыми ифриты вознамерились обстрелять город.
Мэт оборвал начатое заклинание в пользу более насущного.
Вышли камни из тумана?Ну, подумаешь, напасть!Тут ведь главное, ребята,На кого камням упасть!
Ну-ка, камни, не стесняйтесьИ картечью рассыпайтесь!Ох и остры, ох и колкиСиликатные осколки!
Огромные булыжники в полете взорвались подобно гигантским гранатам. Варваров осыпало кремневой шрапнелью. Люди выли от боли и падали. Арабы успели предусмотрительно пригнуться, и большая часть осколков их не задела, а со свистом пролетела мимо. Конечно, не обошлось без попаданий: досталось и кое-кому на стенах, да и на тех, кто находился в городе, осколки посыпались, но все же от них большей частью пострадали именно те, на чьей стороне сражались ифриты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
