в размере 20 руб., а Улеоборг — 6 руб.)
Эти примеры показывают, в каком хаотическом положении находился север Финляндии во время Великой Северной войны.
Но, тем не менее, едва русские увидели, что им придется жить в Финляндии, они не только перестали вредить ей, как неприятельскому театру войны, но принялись водворять в ней гражданское и церковное управление.
Согласно Царского указа, исходившего из камер-коллегии, генерал-губернатор Дуглас представил в 1718 г. обзор Великого Княжества Финляндского в административном и экономическом отношении, восстановляя картину Финляндии того времени, частью по этому официальному обзору, частью по другим данным, оказывается, что она делилась тогда на пять частей, которые соответствовали некоторым нынешним губерниям, но назывались различно, то округами — дистриктами, то «уездами». Каждая часть ведалась особым лагманом. При Дугласе в крае находились следующие четыре лагмана: Берендт Иоган фон Тизенгаузен в Абоском и Тавастгусском «уезде», Карл Густав фон Лилиенфельт в Гельсингфорсском, — Георгий Фромгольд фон-Эссев в Бьернеборгском, и Христиан Иоганн фон-Шмитфельт в Вазе. — Из лагманов того времени известны, кроме того, Мартын Бруммер, правивший до Лилиенфельта и Эссена объединенными округами Гельсингфорсским и Бьернеборгским, и Отто Иоганн фов-Тизенгаузен, занимавший (до Шмитфельта) лагманскую должность в Эстерботнии. Бруммер и Шмитфельт запятнали себя корыстолюбием; Отто фон-Тизенгаузен и Вольмар Адольф Стаккельберг приобрели известность особой заботой о населении. Стаккельберг настолько пользовался общим доверием в Эстерботнии, что его за «отеческое и правосудное» исполнение своих обязанностей просили впоследствии остаться на шведской службе. — Абоское лагманство было, затем, объединено с должностью генерал-губернатора в руках Густава Дугласа, который получал рационы генерал-майора (т. е. по 40 р.), а содержание ему давалось «погодно» по 1.000 рублей «из окладных губерний», т. е. ему давали то, что получали прежние шведские ландсгевдинги, но без «столовой мызы». Лагманы имели майорский оклад (по 25 р. в месяц) и 11 рационов.
Губернская канцелярия Дугласа состояла из двух секретарей (каждому по 18 р. в месяц), камерира (13 р.), расходчика (7 р. в месяц), переводчики (8 р.) и канцеляриста (4 р.). Канцелярия лагманов состояла, кажется, только из одного чиновника.
Приходо-расходная касса содержалась в Абоском замке под караулом.
«Академия» была «в конец разорена»; ни учителей, ни учеников в ней не было. В Або осталась только одна «малая» школа. Ученики её питались «миром и подаянием милостыни», учителя жалования не получали. Надо полагать, что это замечание относится к Абоской кафедральной школе, которая возобновила свою деятельность в 1716 г. На следующий год открылись занятия в тривиальной школе в Раумо. Имеются еще сведения об учебных заведениях в Вазе, Нодендале, Нюстадте, Экенесе и Выборгской губ.
Все эти школы были крайне незначительны, как по составу преподавателей, так и по числу учеников. Взамен Тавастгусской школы, пришедшей в полный упадок, старший пастор Аксель Пакалениус открыл маленькую школу в Янакальском церковном доме. Все они получили возможность продолжать свою деятельность, благодаря просвещенным заботам кн. Голицына, и тем поддержана была преемственность высшего образования. — Многие будущие полезные деятели получили в них основу своих познаний. С разрешения кн. Голицына несколько юношей отправились в Швецию, чтобы там, в Упсальском университете, заняться высшими науками.
Само собой разумеется, что общая религиозная и научная подготовка такого исключительного и своеобразного времени, когда русские должны были устраивать их среди своих врагов в чужой земле — не могла быт высока. Учебников не было; типографии закрылись. Приходилось учить на память. Чтобы помочь делу, по распоряжению духовенства, издана была азбука графом Даниилом Медельпланом. Ее напечатали первобытным способом при посредстве деревянных досок.
Более трудностей представило возобновление церковного управления. Епископ, члены консистории и более сотни пасторов побросали епархию и церкви. Иные приходы пострадали от войны; кирка в Пальдамо была, напр., сожжена; многих духовных лиц похитила смерть. Бывали случаи, когда богослужение происходило в пустынных местах, среди разбредшегося народа. Они назывались «богослужениями со звуками пастушеского рожка». Все было уже в запущении, когда наши войска расквартировывались по Финляндии. Так протекло четыре года. Сперва епископ Иоганн Гецелиус пытался направлять духовные дела из Швеции, но по мере того, как русские войска распространялись по краю, становилось затруднительнее поддерживать сношения с паствой.
В 1717 г. кн. Голицын дал более правильное устройство церковному управлению. — В Або учреждена была временная консистория. Во главе её он поставил пастора из прихода Сомеро Якова Ритца (lakob Ritz), с титулом «настоятеля» (domprost). Ранее Ритц состоял пастором в Ингерманландии. Ритц обязан был устраивать приходы, согласно существовавших шведских законов, и посвящать в пасторы. — Имелись приходы без духовенства, почему их приходилось объединять с соседними приходами и спешить назначением настоятелей. Ритцом поставлено было до 49 пасторов, из коих большинство не проходило академического курса. Частыми напоминаниями духовенству о его призвании и наказанием за дурное поведение, Ритц подымал его достоинство. Почти одновременно с учреждением консистории, в Вазу был назначен (1718) Бартольд Ваэль. Ему вменили в обязанность наблюдать и проверять приходы Эстерботнии; надо полагать, что ему также дано было право посвящать в пасторы.
Для приходов в Тавастландии и Нюландии учредили временную консисторию в г. Борго, во главе которой стал пастор Перно — Петр Серлякиус. Она просуществовала только до 1720 г.: ее закрыл Дуглас. Этот консисториальный суд не мог, впрочем, назначать пасторов. Закрытие консистории в Борго вызвало ходатайство финляндских пасторов о её восстановлении, в виду того, что поездки в Або из Нюландии и Тавастгуса, иногда за 60 миль, были очень разорительны. Вообще русская власть пользовалась случаями и сама замещала пасторские должности, с которыми всегда соединялись известные административные обязанности, почему им придавали тогда, как и впоследствии, некоторое политическое значение.
По настоянию кн. Голицына устроено было в Або два съезда (1720 и 1721 гг.) духовенства.
В восточной части Финляндии, начиная с 1714 г., право посвящения в пасторы предоставлено было настоятелю Магнусу Алопеусу. После его смерти церковные дела вновь пришли в расстройство, пока 1720 г. Христиана Мелартопеуса не назначили председателем только что открытой в Выборге консистории.
На долю тех немногочисленных пасторов, которые остались в своих приходах, выпали большие трудные и ответственные обязанности. Сила обстоятельств побуждала их успокоить свои приходы и водворить в них какой-либо сносный порядок. Они явились посредниками между местным населением и русской властью. В первое время, за неимением других лиц, на них возлагался нередко сбор контрибуции.
Им приходилось оглашать русские универсалы в кирках. Многие поняли свое положение и сразу очень охотно содействовали русской власти. Так, например, пастор Густав Бернер усмотрел в универсалах гр. Апраксина истинное благодеяние для всего края и особенно для бедного населения,
