Паслен, опершись подбородком о ладони и скрестив ноги, сидел рядом с монахом, вглядываясь в его лицо. Кендер был мрачен.
— Ну и горазд ты спать! — пробормотал Паслен.
Рис вздохнул и еще немного полежал с закрытыми глазами. Сон его был глубоким и безмятежным, и он просыпался с сожалением. Сожаление усиливалось тем фактом, что, судя по выражению лица Паслена, пробуждение не несло ничего приятного.
— Рис! — Кендер ткнул его пальцем в бок. — Только не вздумай, снова заснуть. Ну-ка, Атта, давай обслюнявь его.
— Я уже проснулся, — сказал монах, сел и взъерошил шерсть на голове Атты; собака с несчастным видом уткнулась мордой ему в шею.
Продолжая поглаживать ее, Рис поднял голову и огляделся.
— Где это мы? — в изумлении воскликнул он.
— Я тебе могу сказать, где нас нет, — угрюмо заявил Паслен. — Мы не в доме прекрасной леди, которая печет лучшие в мире пироги. В котором мы были вчера, и позавчера, и в тот момент, когда я вчера уснул, и где мы должны были проснуться сегодня утром, но только мы не там. Мы здесь. Где бы это «здесь» ни находилось. И я тебе вот что скажу, — сердито добавил кендер, — я бы с удовольствием оказался где-нибудь в другом месте. Здесь мне не нравится.
Рис осторожно отстранил Атту и проворно вскочил на ноги. Лес исчез, исчез и домик, где, как и сказал кендер, он, Рис, Атта и Мина провели два дня и две ночи — дни и ночи, полные благословенного покоя и мира. Этим утром они намеревались начать последний этап своего пути, но, очевидно, Мишакаль их опередила.
Перед ними расстилалась пустынная каменистая долина, зажатая между опаленными хребтами, среди которых дымилось несколько действующих вулканов. С почерневших пиков поднимались облака пара, исчезая в ровном, пустом синем небе. Воздух был холодным — маленькое, беспомощное, словно съежившееся солнце не давало тепла. Тени путешественников, блуждая среди нагромождений серых камней на дне долины, исчезали где-то вдалеке. В разреженном воздухе пахло серой, дышать было трудно. Рису казалось, что он никак не может набрать в легкие достаточно воздуха. Но ужаснее всего была тишина, которая казалась живым существом. Создавалось ощущение, что она дышит, наблюдает, выжидает чего-то.
Долину усеивали странные каменные образования. Гигантские черные кристаллы с острыми краями и гладкими гранями торчали из земли. Некоторые достигали в высоту более двадцати футов. Монолиты были беспорядочно разбросаны по долине.
Это были не природные образования, и они, по-видимому, не возникли из земли. Наоборот, они, казалось, были сброшены с неба какой-то могучей рукой, чья сверхъестественная сила вогнала их глубоко в дно долины.
— Самое меньшее, что ты мог сделать, — это захватить с собой пирога, — продолжал Паслен. — А теперь нам нечем позавтракать. Я знаю, что согласился идти с тобой на поиски Бога-Странника, но я не предполагал, что путешествие окажется таким внезапным.
— Я тоже, — ответил Рис и резко воскликнул: — А где Мина?
Паслен показал большим пальцем себе за спину. Мина ждала, пока проснется Рис, сидя рядом с ним, затем ей это наскучило, и она побрела осмотреть местность. Она стояла неподалеку, глядя на свое отражение в грани огромного кристалла.
— Почему у тебя такой хмурый вид? — приставал Паслен. — Что случилось?
— Я знаю, где мы, — сказал Рис, торопливо направляясь к Мине. — Я знаю это место. И нам пора идти отсюда.
— Да я обеими руками «за». Хотя уйти, мне кажется, будет посложнее, чем прийти, — заявил Паслен, переходя на бег, чтобы поспеть за размашисто шагавшим Рисом. — Особенно потому, что мы понятия не имеем, как «пришли» сюда. Я не думаю, что это дело рук Мины. Когда я проснулся, она лежала на земле и спала, а очнувшись, испугалась и растерялась не меньше меня.
Рис был уверен, что это Белая Госпожа послала их в это жуткое место, хотя представить не мог, зачем это ей было нужно. Единственной причиной могло быть то, что, по слухам, Дом Богов находился неподалеку отсюда.
— Ну же, Рис, — пропыхтел Паслен, стуча сапогами по камням и поднимая пыль, которая образовывала небольшие колыхавшиеся на ветру водовороты, похожие на змей, — где мы? Что это за место?
— Это долина Нераки, — ответил Рис. Кендер задохнулся и выпучил глаза:
— Нерака? Нерака? Та самая Нерака, где Темная Королева выстроила свой темный Храм и собралась прийти в этот мир? Я помню эту историю! Там был еще один парень с зеленым камнем на груди, который убил свою сестру, но только она простила его, и ее дух преградил дорогу Темной Королеве, и та проиграла войну, а брат вернулся к сестре, и вместе они взорвали Храм, и… и все! — Паслен остановился и с любопытством уставился на свое отражение в черном кристалле. — Эти уродливые камни — остатки Храма Такхизис!
— Мина! — позвал девочку Рис.
Та, казалось, не слышала его. Она пристально, словно загипнотизированная, смотрела на камень. Рис замедлил шаг. Он не хотел пугать ее, подойдя к ней неожиданно.
Тем временем Паслен продолжал обмозговывать ситуацию:
— Нерака имеет какое-то отношение и к Войне Душ. Эта самая война началась, когда Такхизис стала Единой Богиней и собралась заключить здесь души всех умерших. Бедные души. Я говорил со многими из них, ты знаешь, Рис. Я был рад за них, когда война закончилась и их наконец выпустили, хотя на кладбищах после этого стало ужасно пустынно…
— Мина, — негромко произнес Рис.
Жестом приказав Паслену держаться подальше, Рис медленно подошел к девочке. Кендер схватил Атту, и они остановились, с трудом переводя дыхание в бедном кислородом воздухе.
— Нерака. Война Душ. Нерака, — бормотал Паслен. — Ах да, теперь я все вспомнил! Именно в Нераке разразилась война и… О Боги! Рис! — завопил он. — Это здесь Мина начала Войну Душ! Такхизис послала ее сюда во время бури…
Рис сделал суровый, повелительный жест, и Паслен захлопнул рот.
— Думаю, он это знал и без меня, — сказал кендер и, обняв Атту за шею, крепко прижался к ней — на тот случай, если собака испугалась.
Рис подошел к Мине и остановился у нее за спиной.
— Кто это? — испуганным голосом спросила девочка, указывая на отражение в черном кристалле.
У Риса перехватило дыхание. Он не мог произнести ни слова. Рядом с ним стояла Мина-ребенок, с длинными рыжими косами, веснушками на носу и детскими золотистыми глазами. Но в черном камне отражалась женщина с колдовскими янтарными глазами, женщина-воин, рожденная в этой долине, женщина, поклонявшаяся Единой Богине, Темной Богине Такхизис.
Внезапно Мина в ярости бросилась к камню, принялась пинать его и бить по нему кулаками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
