Произнося эти слова, она так трагично поджимает губы, что мне в голову уверенно лезет фраза «зажралась» и вспоминается такое понятие, как «классовая ненависть» и «Страшно далеки они от народа». В остальном она весьма приятная женщина, хорошая мать и жена, и кажется, неплохая хозяйка.
Единственный сын Сабуровых, тоже Дмитрий — мелкий, несколько вертлявый мальчишка, болезненный и худенький. По моему мнению, болезненность ребёнка изрядно преувеличена матерью, и заключается она в основном в отсутствии румяных щёк. Но именно из-за него глава семейства и согласился на переезд из Петербурга на юг.
С их сыном у меня вполне приязненные отношения. Если поначалу он смотрел на ничуть не впечатляющего меня не без некоторого скепсиса, то после первого же урока переменил своё мнение. Как я понимаю, с учителями будущему гимназисту ранее не слишком везло.
Ольга Николаевна, также пытавшаяся заниматься обучением сына после переезда в Севастополь, при всех своих достоинствах, обладает отрицательным педагогическим талантом. При всём воспитании, темперамент у неё скорее холерический, а натура мнительная. Истерики она не закатывает, но по нескольким оговоркам Дмитрия Младшего можно понять, что она из тех женщин, которые видят трагедию в малейшей неудаче чада.
В общем, мы с ним не то чтобы подружились, но к тому всё идёт. Обычный в общем-то ребёнок, найти к которому ключики оказалось несложно.
Младший поутру несколько сонный и не демонстрирует особого аппетита. Съев по настоянию матери одно яйцо и пару ломтиков ветчины, он хирургическим движением выпотрошил калач и начал намазывать масло на дымящиеся внутренности несчастного хлебобулочного.
— Вот так всегда, — пожаловалась мне Ольга Николаевна, переживающая из-за отсутствия румяных щёк у единственного чада, — никакого аппетита поутру! Ума не приложу, как заставлять его поесть?
— Зачем заставлять? — удивляюсь я, не страдающий от такой проблемы, — Поднять пораньше на часок, да погонять как следует! Пробежка к морю, зарядка, водные процедуры, и назад, за стол!
— Поднять… — она вздыхает и так трагично качает головой, что мне на несколько секунд становится стыдно собственной жестокости и душевной чёрствости, — если бы это было так просто!
Понимаю, что от меня ждут какого-то ответа… или вернее, не какого-то, а конкретного предложения! Но… какие восхитительные калачи пекут в Севастополе!
— Вы, кажется, занимаетесь по утрам, Алексей Юрьевич? — подхватив эстафету по едва уловимому знаку супруги, приятным баритоном поинтересовался Сабуров, оторвавшись от завтрака.
— Да, Дмитрий Олегович, — спокойно киваю я, упорно не понимая намёков, — бокс, сават и гимнастика.
— Хм… — капитан явственно озадачен, — ладно гимнастика, но бокс и сават?
— Самоучка, Дмитрий Олегович, — неторопливо дожевав, отвечаю ему, — по брошюрам.
— Ах, по брошюрам… — понимающе кивает Сабуров, душевное спокойствие которого несколько восстановлено. Спорт ныне удовольствие недешёвое, несколько особняком стоят только «силачи» всех мастей. А самоучка и есть самоучка…
Но если старших Сабуровых мои спортивные успехи «по брошюрам» нисколько не впечатлили, то Младшему было достаточно услышать слово «бокс». Сейчас это звучит, наверное, так же, как «кунг-фу из Шаолиня» в Союзе конца восьмидесятых.
Примерное развитие ситуации я предвижу с точностью до нескольких дней, но не спешу идти навстречу и принимать на себя дополнительную нагрузку. Нисколько не сомневаюсь, что Сабуровы нашли бы способ как-то отблагодарить меня, пусть даже не финансово, но…
… здесь и сейчас они ценят мои физкультурные навыки не слишком высоко. Так что даже если и соглашусь принять на себя это бремя, благодарность родителей будет невелика.
А вот через несколько дней Младший прожужжит родителям уши о своём желании заниматься боксом и гимнастикой. Потом через третьи руки до хозяина дома дойдёт информация, что «брошюрки» у его домашнего учителя, по-видимому, для особо продвинутых. Ещё пара дней уйдёт на проверку информации и осознание… и вот тогда уже можно будет разговаривать!
Мне не слишком даже нужна дополнительная оплата. Я бы не отказался, но… в данном случае важнее именно моральный Долг капитана второго ранга Сабурова передо мной. Потому будут не частные уроки, а услуга! А это совсем иное отношение… По крайней мере, я на это надеюсь!
Флотские офицеры, эта такая своеобразная каста, где все друг друга знают, и это не преувеличение! Стать для них если не «своим», то хотя бы некоторым образом «на слуху», притом получив хорошую репутацию, как по мне, дорогого стоит.
Здесь тонкая грань. Репетитор, домашний учитель и иже с ним, это нормально и пристойно любому дворянину, хоть бы даже самому знатному. Есть, знаете ли, примеры…
А вот зарабатывание денег на спорте, хотя бы даже учителем гимнастики, занятие почти предосудительное. Хуже может быть только выступление в цирке!
Вроде бы и неважно в свете надвигающейся Революции, но мне нужно учитывать «Здесь и сейчас!» а не только перспективу Грядущего.
Если я домашний учитель и заодно даю уроки гимнастики Младшему (очень важно — бесплатность оказываемой услуги!), я вполне «рукопожатая» персона в среде флотских офицеров, и меня, с некоторыми возрастными ограничениями, можно допустить в общество. А если «атлет», то в лучшем случае — представить!
Завтрак закончился, и Сабуровы старшие засобирались. Дмитрий Олегович на службу, а его очаровательная супруга по каким-то делам дизайнерского характера, вдаваться в которые не имею ни малейшего желания. Казалось бы, с моей предыдущей профессией сам Бог велел, но… слишком уж велика разница в подходах, строительных материалах и далее по длинному списку. А более всего опасаюсь как-нибудь выдать себя, показаться «странным». То есть ещё боле странным, чем сейчас!
— Дмитрий Дмитриевич! — вытерев салфеткой губы, командую я, вставая из-за стола, — Извольте собираться, сударь мой! Настало время проветривать ваше чахлое тело и плесневелые мозги перед началом уроков!
Младший хохочет и убегает одеваться, Дмитрий Олегович улыбается сдержанно, но вполне одобрительно, а вот Ольга Николаевна несколько вымученно, считая мои шутки грубоватыми. Впрочем, замечаний она не делает, довольствуясь тем, что чадо занимается с удовольствием, а не из-под палки.
С «чадом» у нас что-то вроде негласного уговора. Помимо занятий, я пару раз в день отпускаю шуточки такого рода, смотрящиеся в этом времени свежо и оригинально. А Дмитрий Дмитриевич, не слишком надеясь на память, записывает их в специальную тетрадь, надеясь прослыть в гимназии остряком и оригиналом.
Начало девятого мы чинно спускаемся
