сердце, и Риану становилось холоднее и холоднее. Он будто засыпал, проваливался в темное пустое нечто. Выходит, все зря? Он уже проиграл?
Проиграл, едва ответил на звонок.
– Постой и подумай, Риан, – сказал Йенс, – а я пока закончу с делами.
Риан видел, как за его спиной Кимура и Курихара освобождают мальчика, как старик-ученый сидит на полу и рвет на себе волосы. Йенс устроил идеальную сцену, где никто не мог ему помешать. Он блистал в свете софитов, и Риан обмирал от восторга и отвращения, не в силах побороть странное оцепенение. Время будто пошло назад, и он снова оказался в тех днях, когда встретил Йенса, потерянный и слабый.
– Что ты делаешь, Йенс? – неожиданно спросил Дикрайн. – Ты ставишь под угрозу наш проект!
– Наш проект? – он повернулся спиной к Риану и склонил голову к плечу. – Вообще-то не было никакого гениального проекта, Даррел. Этот мальчик напичкан злостью, обидой и одиночеством, из него не получится панацеи от всех болезней, неужели это так сложно было понять? Или ты реально верил каждому моему слову, как откровению? Что за идиот…
– Но «Хенкан»…
– Будет тебе хенкан, будет. Когда мальчишка умрет, а это случится скоро, он переродится в мононокэ, и мне не хотелось бы находиться рядом с ним в этот момент.
Йенс рассмеялся, и его смех совсем не походил на тот, что Риан помнил. В нем появилось безумие, и червоточина, которая всегда была в Йенсе, превратилась в черную дыру.
Дикрайн опустил плечи и пошатнулся, словно весь груз напрасно прожитых лет разом упал на него.
– Мы вместе придумали это, нет? Мы вместе…
– А потом ты решил от меня избавиться. Что, страшно стало? Я читал твои записи, ты не очень надежно их прятал.
Дикрайн промолчал, и Йенс повернулся к нему боком. В этот момент тот выхватил пистолет и наставил на Йенса, но Йенс лишь повел рукой, и лицо старика потемнело от боли. Оружие выпало из сведенных судорогой пальцев.
– Как предсказуемо, – вздохнул Йенс. – Еще с тех пор, как я стал твоим ассистентом в «Дзюсан», ты только и делал, что командовал мной. Дурачок Хенрик Ларсен, бездарность, не способная стать частью великого дела, мог лишь кнопки нажимать.
Даже твой пес Акихико смотрел на меня, как на пустое место. Знаешь ли, экранировать свои истинные способности утомительно, все-таки Акихико и правда видел почти все. Почти. Но спасибо. У меня было время и возможность все обдумать и прийти к верному решению.
Едва ли Дикрайн слышал его последние слова, со стороны казалось, что он уже мертв. Риан попробовал пошевелиться, и у него начало получаться, но тут Йенс снова посмотрел на него, и тело покрылось льдом.
– Не пора ли пригласить главного героя сегодняшней ночи? – с улыбкой спросил он и вытянул руку, будто выхватывая что-то невидимое в воздухе. Риан почувствовал волну, как при манифестации призрака, и теневая сторона выпустила из себя Кирито. Он упал на колени между Рианом и Йенсом, еще не понимая, что произошло.
– Кирито! – от волнения Риан терял способность мыслить здраво. – Я просил тебя не трогать его!
– А я не говорил, что согласен с этим, – ответил Йенс и провел двумя пальцами линию снизу вверх. Кирито, как неуклюжая марионетка, медленно поднялся на ноги. – Послушный мальчик, хороший мальчик. Кто у нас хозяин?
– Ты, – тихо проронил Кирито, и Риан не поверил ушам.
– Что ты с ним сделал?!
– Всего лишь подготовил почву для своего последнего эксперимента. Ты знаешь, что если в человеческом теле слишком долго будет обитать злой дух, воля носителя ослабнет? Ну, конечно, знаешь, ты был хорошим учеником нашего покойного сэнсэя. А если допустить, что кто-то, например, я, этого духа контролирует?
– Ты управляешь Кирито…
– Верно. Не то, чтобы это было необходимо, но у тебя сейчас такое бесценное выражение лица, что я готов на все, лишь бы оно не менялось. Больно тебе, Риан? Мне тоже было больно, когда ты рассказал о моих делах учителю.
– Я не говорил ему.
– Ага, конечно.
Йенс подошел к Кирито и потрепал по голове, поверх нее продолжая глядеть на Риана. Риан смотрел ему в глаза и все яснее понимал, что был главной причиной всему.
– Как думаешь, если сэнсэй узнает, то выгонит тебя? – спросил он когда-то.
– Легко, – ответил Йенс и положил тяжелую ладонь ему на затылок, ероша пальцами волосы. – Ты же знаешь, кто из нас двоих нелюбимый ученик.
– Не говори так. У сэнсэя нет любимчиков. Он к нам обоим относится с одинаковой любовью.
– Любовь не такая, как тебе представляется. Кайто хочет передать свои знания тому, кто сильнее, и это не я.
– Вот ты говоришь, не такая. А какая она, любовь, для тебя?
– Больная. Безумная. Кисло-сладкая. Разрушающая. Она и тебя когда-нибудь разрушит, если тебе не повезет столкнуться с этим чувством.
Казалось, они одновременно вспоминали давний разговор. Потом Кайто-сэнсэй узнал, что Йенс пользовался даром во вред людям, и прогнал его, а Риан ушел сам. А еще немного спустя Кайто умер, потому что Риана не было рядом, а Йенс, наоборот, был.
– Я всегда был недостаточно хорош, – вдруг печально произнес Йенс. – Для учителя слишком слаб, для тебя слишком испорчен. Для экспериментов Дикрайна я не подошел из-за возраста, а Акихико презирал меня с высоты своей силы. Вы все смотрели сквозь меня.
– Но не я.
– Поэтому я это и делаю. Я стану твоим новым учителем, Риан, я научу тебя всему, чему научился сам. Но сначала соберу то, что посеял.
Кирито выгнулся дугой, сильно завалившись назад, но не упал, а застыл на носочках, удерживаемый в воздухе вопреки законам природы. Риан, стоя позади, почти видел его лицо, и это было ужасно.
– Прекрати, – попросил Риан. – Мне этого не надо.
– Поздно. Я уже зашел слишком далеко. Смотри, что я придумал. Отель – как портал между миром живых и мертвых, душ в нем столько, что они придают этому месту подобие примитивного разума. Когда он вселится в медиума, я заберу у него эту усмиренную силу, и все закончится.
– А Кирито умрет?
– Скорее всего.
– А эти люди? – Риан кивнул на Кимуру, Курихару, доктора и мальчика. – Даже ребенок?
– Боже, Риан! Ты такой смешной иногда, – рассмеялся Йенс. – Какой ребенок? Да плевал я на него. Пусть хоть все передохнут, как эта семейка Курода. Ребенок, говоришь? Да ему все равно не жить.
Риан поймал его взгляд – глаза голубые, ясные, а в них расплывается тьма. Все уже закончилось, для них с Йенсом – да.
И тут мир взорвался. Риан вздрогнул,
