ходит рядом с государем. Гора возвышался над царем, как может возвышаться медведь над… Как-то неправильно сравнивать царя с зайцем. Но почему-то такие ассоциации были.
Нынче государь выразил свою волю: всегда и везде быть только с Горой. Нравилось ему быть под защитой исполина. И пусть, мне такое было вполне понятно. Может, Петр Алексеевич будет становится все более решительным, быстрее взрослея. Ну а у тех, с кем он разговаривает, решительности как раз и уменьшится. Присутствие Горы этому поспособствует.
Глава 20
Москва. Кремль.
18 мая 1682 года.
— Скажешь ли ты мне, Егор Иванович, отчего честь мне даровал в доследственной комиссии быть? — спрашивал человек, сидящий напротив.
Я не сразу ответил Потапке Пыжову. Воспитывал его, проверял на стрессоустойчивость. Ну или смотрел за тем, сколько можно на него давить, пока он не станет проявлять спесь и гонор.
И уже был доволен результатом. Я с ним эдак пренебрежительно, а с него — как с гуся вода. Или, как говорил когда-то мой дед из прошлой жизни: «Ссы в глаза — всё Божья роса!» Грубоват был мой дед, но что не скажет — не в глаз, так в бровь.
Вот такой пёс, как Пыжов, мне и нужен был. Возможно, я нашёл бы подобного человека и среди стрельцов. Однако стрельцы-стрельцами, а Потап — дворянин. И уж с теми, у кого нет соразмерной власти, этот человек ведёт себя высокомерно, словно бы тот боярин.
И тут ещё немаловажно у Пыжова есть богатая одежда, добрые сапоги, сабля, украшенная какими-то там камушками. Есть — да и носит он это всё отменно, с форсом, а это имеет значение. Так как в этом времени спрашивают, прежде всего, по одежде. И даже в Новодевичьем монастыре отвернулись бы и не стали говорить, например, с рядовым стрельцом.
Так что мне нужен Пыжов скорее, как собачка, что будет гавкать и которая станет определять статус моего человека. Например, если я пошлю допрашивать кого-нибудь Никанора. Ведь будут видеть, что щенки такого породистого кабыздоха стоит кучу денег. Значит и тот, кто держит на поводке песика право имеет.
— Вельми много работы у нас. Оттого не пытай меня более, с чего я сделал милость тебе такую. А службу служи свою на совесть, дабы не пожалел я о выборе своём, — сказал я.
— Что повелишь делать? — спросил Пыжов.
— Я скажу тебе позже. Али не я, то дядька Никанор, — сказал я.
Пыж скривился, конечно, но кивнул. Ну и ладно.
Местом расположения следственной комиссии был выбран Посольский терем. Это ещё одно здание в Кремле, неподалёку от царских палат. Нет, здесь не жил ни один иностранный посол. По крайней мере, долгосрочно.
Посольский терем — это место, где, если можно так выразиться, мурыжили иностранных послов. То есть, когда послов вызывали на встречу с русским государем, то оставляли здесь. И тут уже как государь решит. Можно было продержать посла в тереме всего-то несколько часов, выказывая тем самым величайшую честь. А можно было продержать здесь и неделю-другую. Уверен, что бывало и по месяцу, а потом и вовсе государь до встречи так и не снисходил.
И на моё удивление оказалось, что само здание и его планировка внутри очень хорошо подходили для всех нужд следственной комиссии. Была здесь и немалая столовая. А когда обед по расписанию, то можно увидеть всех и каждого в трапезной, что в некоторой степени дисциплинирует.
В тереме было и множество различных комнат. С богатым убранством, с зеркалами. Это должно было сильно отвлекать. И я очень надеялся, что отвлекаться будут как раз-таки те, кто обязан отвечать на вопросы, а не те, кто эти вопросы должен задавать.
Ну и пришлось освобождать нам Гостиный терем. Там сейчас проживали под условным домашним арестом Софья Алексеевна со товарищи. Белоснежка и семь гномов.
Я допил свой кофе, скривился. Никогда не предполагал, что кофе можно так испортить. Обязательно нужно выделить время и Аннушку научить нормально готовить кофе. А лучше — капучино, хотя это уже больше из разряда мечтаний. Или нет? Что там? Взбить молоко? И такой напиток в России, я в этом почти уверен, быстрее распространится.
Анна у меня что-то вроде секретарши. Правда, не ведёт никакое делопроизводство, но зато обслуживает. Ну и глаз радует своим присутствием. Порой как представлю, что она не в бесформенном сарафане, а в короткой юбке и в прозрачной блузке, так и слюна выделяется. Аннушка думает, что это я вновь поснедать решил. А я и ем, заедаю свои страсти.
Как-то очень быстро и даже опасно эта девушка стала усладой для моих глаз. Своего рода антидепрессантом: вот вижу её — и настроение даже улучшается.
— Зови отца Иннокентия, сотника Никанора, да и остальных! — повелел я Пыжову.
Потап тут же рванул с места, быстрым шагом направляясь за дверь. А как вальяжно ходил, когда по мою душу пришёл! И он ещё спрашивает, почему я его привлёк к следственной комиссии? Такого угодливого исполнителя ещё поискать нужно. Так стремится понравиться, что исполняет всё быстро и в срок.
Ему же хозяина менять нужно. Долгоруков, не проявивший себя серьезным образом во время бунта, ушел на второй план. Пыжову нужно нового хозяина искать.
Но сегодня все члены комиссии были в сборе с самого утра. Три дня понадобилось для внушений, строгих разговоров, чтобы, наконец, завелась хоть какая-то трудовая дисциплина.
Когда же первый раз я собирал членов комиссии, то пришлось потратить только на это три часа. Не на само собрание, а на то, чтоб всех отыскать и обязать прибыть. Стрельцов отправлял по местам жительства, чтобы кого приглашали, а с кого и требовали прибыть в Посольский терем.
А теперь, гляди-ка, ещё отремонтированные часы на Спасской башне и девяти утра не отбили, а мы уже в сборе и готовы работать.
За часы спасибо Петру Алексеевичу. Внушил я царю, что без времени Москва жить не может. Был у нас урок с ним по поводу того, как должна быть организована государственная служба. А как её организовывать, если люди элементарно не знают времени?
Будет такая возможность — выпишу хоть за какие дикие деньги из Европы часовщиков. Отсутствие часов перед глазами, то бишь на руках или в кармане — это большая проблема. Без телефона обойтись могу, но не без часов. Ну как же планировать свой день?
Отсюда и бестолковщина на государевой службы. Еще не успел
