– Вы знаете Шермана Портера?
Лицо Флауэрса вытянулось.
– Бедный Шерман. Я узнал о его смерти два дня назад. Какая трагедия. Мы живем в ужасном мире. Пристрелили как собаку, за собственным столом. – Он содрогнулся. – Отвратительно. Просто отвратительно.
– Вы отправили ему посылку, – продолжил Джед. – Она прибыла в Виргинию двадцать первого декабря.
– Ах да. – Флауэрс печально улыбнулся. – Кто бы мог подумать, что это наша последняя сделка? Судьба так капризна и жестока. Почти шесть лет мы были партнерами и, надеюсь, друзьями.
Джед вытащил документы, взятые из папки Элен Оулинг.
– С посылкой не все ясно.
– Неужели? – Флауэрс нахмурился. – Странно. Элен ничего не сказала… полагаю, это объяснимо, учитывая трагические обстоятельства. Но проще было бы позвонить, чем посылать вас в Нью-Йорк.
– У нас здесь есть и другие дела. Вы купили те товары на распродаже поместья?
– Да, маленького, в Катскилле. Какой воздух, какой пейзаж! Я нашел там несколько настоящих ценностей. Те, что покрупнее, я продал другим клиентам. Непрактично отправлять тяжелую мебель в Виргинию, когда есть рынок сбыта поближе.
Флауэрс выдохнул дым двумя аккуратными колечками.
– Видите ли, я чаще выступаю агентом других торговцев. Это маленькое местечко очень дорого мне, но с трудом спасает от нищеты. – Флауэрс нежно, как отец, безумно любящий слабоумного ребенка, оглядел свою лавку и положил сигарету в маленькую пепельницу. – Насколько помню, я выбрал для Шермана несколько очень милых вещиц. Не представляю, какая проблема могла возникнуть.
– Картина, – начал Джед.
– Картина? – Флауэрс нахмурился. – Я не посылал никакой картины.
– Абстрактная, подписана – Е. Биллингсли.
– Абстрактная? – Откинув голову, Флауэрс хихикнул, как девчонка. – О боже мой. Я даже не дотрагиваюсь до абстрактных картин. Слишком эксцентрично для меня. И их так трудно продать. Нет, боюсь, что произошла какая-то ошибка.
– У вас есть перечень отправленных товаров?
– Естественно. Я очень тщательно веду документацию. Абстрактная картина, вы сказали? Неудивительно, что у Элен возникла проблема. Я мигом.
Флауэрс исчез за занавесом из бус.
– Может, у него есть партнер, – прошептала Дора. – И этот партнер вложил картину в посылку. Или может быть… – Она осеклась, поскольку вернулся Флауэрс с двумя папками: солнечно-желтой и огненно-красной.
– Как видите, я использую цветную маркировку. – Улыбаясь, он положил папки на прилавок. – В желтой то, что я купил на распродаже… Итак… двенадцатое декабря, полагаю. – Он быстро пролистнул аккуратно отпечатанные листы. – Ах, это уже январь. Как быстро летит время. – Он отложил верхние листы. – Поместье Вудлоу, Катскилл, двенадцатое декабря. Вот, полный список с квитанциями. Никаких картин.
И никакой фарфоровой собачки, заметил Джед. И никакой статуэтки, соответствующей описанию той, за которую умер Том Эшворт.
– А здесь транспортные накладные на товары, которые я посылаю Шерману… упокой господь его душу. Вот последняя накладная, и никакой картины в поле зрения. Должно быть, она попала в мой груз после распаковки. Шерман, да будет земля ему пухом, был не очень аккуратен.
– Да, – согласился Джед. – Я уверен, что вы правы.
– Он не прав, – заявила Дора, открывая дверцу машины. – Я сама видела, как тот парень разбирал только что прибывшую партию.
– Да. – Джед задумался, слепо уставившись на ключи.
– Там была эта чертова картина. И я ее купила.
– Картина там была. Там была фарфоровая собачка и множество других вещей. И ни одной из них нет в списке Флауэрса. Ни одно описание не подходит.
– Может, он лжет? – Дора оглянулась на лавку и с сомнением покачала головой. – Только я не думаю, что он лжет.
– Он не лжет. Скажи мне, Конрой, если бы ты хотела тайно провезти Моне и другие ценности – для себя или кого-то другого, потратила бы уйму времени на то, чтобы спрятать их в обычных вещах…
– Я не стала бы отправлять их на аукцион, – подхватила Дора. – Я не допустила бы, чтобы они рассеялись по всему Восточному побережью.
– Потому что тогда тебе пришлось бы снова рисковать, чтобы собрать их… а ведь они уже были в твоих руках.
– Значит, кто-то что-то напутал. Ди Карло?
– Возможно.
– Или? Я вижу это «или» в твоих глазах.
– Транспортные накладные. Та, что показал Флауэрс, и та, что была в папке Портера. Они обе – из компании «Премиум». – Джед повернул ключ зажигания. – Мне надо кое-куда позвонить.
Пока Джед звонил из телефона-автомата, Дора пила одну чашку кофе за другой и пощипывала огромный бутерброд с мясом, помидорами и салатом. Чтобы привести в порядок свои мысли, она вытащила блокнот и начала чертить диаграммы.
– Похоже, Моне – подлинник, – сказал Джед, усаживаясь и придвигая к себе тарелку с бутербродом. – Конечно, понадобится экспертиза, но бабушка и ее приятель уверены на сто процентов.
– Кто ее приятель?
– Бывший хранитель Метрополитен-музея. – Джед откусил огромный кусок бутерброда и помахал официантке, чтобы та принесла еще кофе. – Брент выяснил, что все, кто купил вещи из того лота, были ограблены между двадцать вторым декабря и Новым годом.
– Ограблены? – Дора побледнела. – И убиты?
– Нет. – Джед слегка сжал ее пальцы. – Просто ограблены. В каждом случае пропали вещи, купленные на том аукционе. Грязная работа, как сказал Брент. Умышленно грязная. Грабитель явно старался представить все как случайную кражу. И до сих пор никаких следов Ди Карло. Он был вице-президентом нью-йоркского филиала «Э. Ф. инкорпорейтед» и не показывался на работе с кануна Рождества. Несколько раз он звонил, но до Нового года. Секретарша и персонал клянутся, что не знают, где он находится, а его мать сегодня утром подала в полицию заявление о его исчезновении.
– Значит, он в бегах. Надеюсь, он будет бежать до тех пор, пока не свалится с какой-нибудь скалы. Что теперь?
Джед пожал плечами и впился в бутерброд с другого конца.
– Если мы соберем достаточно улик, чтобы связать его с убийствами в Филадельфии и Виргинии, можно будет вызвать федералов.
– Капитан, я слишком хорошо узнала тебя, чтобы поверить, будто ты хочешь передать дело в ФБР.
– Я люблю доводить до конца то, что начал. – Джед лениво повернул к себе ее блокнот и улыбнулся. – Снова играешь в Нэнси Дру?
– Ну, Скиммерхорн, раз ты не носишь полицейский жетон, значит, можно называть тебя Джо Харди[21].
Джед предпочел пропустить сарказм мимо ушей. Его больше заинтересовали ее диаграммы. От прямоугольника с надписью «Премиум» две стрелки вели вправо и влево. В конце первой Дора написала: «Портер». Вторая заканчивалась знаком вопроса, а под вопросом – перечень товаров, отправленных Флауэрсом. Под фамилией Портера Дора перечислила названия всех вещей из злополучного лота с фамилиями их покупателей. Еще одна линия связывала ее собственное имя с миссис Лайл.
– К чему ты клонишь, Нэнси?
– Это только теория. – Но его небрежный тон явно разозлил ее. – Вернее, две. Первая – Ди Карло надули. Кто-то украл его ценности и отправил их в Виргинию.
– Мотив?
– Я не знаю. – Дора обиженно фыркнула и схватилась за свой кофе. – Кто-то отомстил ему: недовольный подчиненный, которого он не повысил в должности, отвергнутая женщина… или просто напортачил затюканный служащий.
– Я бы согласился, если бы недовольный подчиненный или отвергнутая женщина что-нибудь оставили себе. И даже затюканный служащий вряд ли отправит товар на какой-то дрянной аукцион, с которым Ди Карло никак не связан.
– О связях Ди Карло ты ничего не знаешь. Может, он годами пользовался аукционом Портера для легализации контрабандных товаров. – Дора откинула волосы с лица и хмуро уставилась на Джеда. – Как я понимаю, у тебя есть теория получше.
– Да, есть одна. Но давай-ка сначала заглянем за твою вторую дверь. – Он довольно усмехнулся и похлопал по ее диаграмме. – Что там у тебя?
