При имени г-на де ла Герш двери дома, где уединилась дочь Авраама, открылись настежь.
Маргарита была одета во все черное, как вдова. Увидев человека, испачканного кровью, покрытого пылью и грязью, она отступила.
— Вы не узнаете меня? Я слуга господина де ла Герш, представился Магнус. — Господин де ле Герш — в смертельной опасности. Я пришел просить вас: «Спасите его!».
Он рассказал ей, что произошло в королевском саду.
— Великий Боже! Но речь идет о его жизни! — удивилась Маргарита.
— В том-то и дело! И потому я пришел к вам. Существует ли человек, которого зовут граф де Вазаборг?
— Да, — прошептала Маргарита, затрепетав.
— Этот человек живет при королевском дворе? Вы его знаете? И он действительно может пройти к королю когда захочет?
Маргарита оперлась дрожащей рукой о кресло.
— Верно, все так: когда он захочет, может пройти в любое время, — подтвердила она.
— Ну-ка, напишите же нужное словечко для графа де Вазаборга, чтобы он увиделся с королем безотлагательно и чтобы рассказал о господине де ла Герш. Ваше письмо я берусь передать ему, где бы он ни был.
Маргарита достала из комода шкатулку из слоновой кости, вынула из неё лист бумаги, написала на нем несколько строк, подписала и, сложив листок вчетверо, снова вложила в шкатулку.
— Вот, возьмите и езжайте с этим талисманом, — сказала она, вручая ему шкатулку. — Я могла воспользоваться им только ради себя или ради существа, которым я дорожу больше жизни… Но речь идет о господине де ла Герш. И вот я отдала его. Теперь скачите, не теряя ни минуты. Где бы ни был король, вы встретитесь с ним, клянусь вам. Скажите ему, что сын графа де Вазаборга и Маргарита Каблио просят за него.
Уже через минуту Магнус мчался по дороге, которой проследовал король.
— Ах, я знал, что следует бить по сердечным делам! — радовался он.
Но пока Магнус разыскивал два кавалерийских полка, которые Густав-Адольф собирался инспектировать, дело об «оскорблении величества» было передано в суд, и началось слушание. Суд длился не слишком долго. Было установлено место преступления, и хотя г-н де ла Герш был иностранцем, он все же ранил противника, против которого, по его словам, он первым обнажил шпагу — из чего следовало, что приговор был предопределен.
По окончании суда Арман-Луи был возвращен в тюрьму. В момент, когда дверь за ним должна была захлопнуться, г-н де ла Герш обратился к Арнольду де Брае:
— Сколько времени понадобится суду, перед которым я только что предстал, для исполнения приговора? — спросил он.
— Хотите знать правду?
— Я дворянин и солдат.
— Он будет оглашен сегодня же вечером.
— А когда будет приведен в исполнение?
— Завтра в полдень.
— То есть мне отрубят голову прежде чем пробьет двенадцатый удар?
— Да.
— По милости Божией, я умру как честный человек. Но есть одна особа, которой я хотел бы послать свои последние слова. Если я попрошу вас передать ей это прощальное послание, вы согласитесь?
— Я знаю вас, сударь, всего лишь несколько часов, однако вы завоевали мое уважение и мою дружбу. Приказывайте.
— Спасибо.
Арман-Луи снял со своего пальца кольцо, которое дала ему в прежние времена м-ль де Сувини, и, написал несколько строк на бумаге, вручил письмо и кольцо г-ну де Брае.
— Та, с которой вы будете говорить, однажды должна была стать графиней де ла Герш. Скажите ей, что имя её будет на моих губах перед моим последним вздохом.
Уже через несколько минут Арнольд де Брае предстал перед г-ном де Парделаном.
Офицер был принят в большой зале, в которой присутствовали м-ль де Сувини, Диана де Парделан и Жан де Верт. Несмотря на неудачи, для достижения своей цели Жан де Верт продолжал плести интриги при королевском Дворе.
— Мадемуазель де Сувини? — спросил Арнольд входя.
— Это я, сударь, — ответила Адриен и побледнела от дурного предчувствия.
Арнольд вынул из кармана письмо г-на де ла Герш.
— Прошу простить, сударыня, поскольку я имею честь впервые предстать перед вами, — сказал он. — Мой долг обязывает нанести вам самый страшный удар.
— Ах, дьявол! — прошептал барон, не ожидавший этого визита.
— Великий Боже! Господин де ла Герш! Что с ним? вскрикнула м-ль де Сувини. — Он…
Она не решилась продолжить, её потрясенное лицо говорило за нее.
— Господин де ла Герш, которого я только что покинул, — снова заговорил г-н де Брае, — поручил мне передать вам это письмо.
— Вы покинули господина де ла Герш и…
Вновь Адриен не могла говорить, самые страшные мысли приходили ей в голову: все, кажется, подтверждало их.
Взяв письмо, она ощутила уже под пальцами кольцо, которое когда-то снял я её руки на память Арман-Луи.
— Ах, он умер! — вскричала она.
Если бы м-ль де Парделан не поддержала её, она бы упала.
— Пока ещё нет! — вздохнул Арнольд.
Но, взяв себя в руки отчаянным усилием воли м-ль де Сувини сломала сургучную печать и увидела кольцо.
— Ах, сударь, что же это? — спросила она.
И, мертвенно-бледная, обезумевшая от страха, с блуждающим взглядом она протянула письмо г-ну де Парделану.
Г-н де Парделан взял его.
— Арман-Луи в тюрьме! Господин де ла Герш приговорен к смерти за преступление «оскорбление величества»!.. Как же так? Почему? — изумился он.
— Господин де ла Герш? Так он в Швеции? — спросил Жан де Верт с притворным удивлением.
Адриен схватила Арнольда за руку:
— Но, сударь, это невозможно! Он не мог этого сделать, он не виновен! Господин де ла Герш — сама честность. Убить его — это убийство!.. Его не казнят!.. Он ошибается! О, скажите же мне, что он ошибается!
Арнольд отвернулся, чтобы не видели, что он плачет. Адриен подбежала к г-ну де Парделану:
— Вы спасете его? Спасете? — умоляла она. — Вы же знаете его теперь, вы полюбили его, вам говорили, как он сражался в Ла-Рошеле?.. Вы не позволите умереть такому отважному дворянину!
— Да, да! Все, что в человеческих силах, я сделаю, ответил г-н де Парделан.
— И я вам помогу! — заверил его Жан де Верт.
— Тогда поторопитесь! — сказал Арнольд. — Счет идет на часы.
Адриен порывисто взяла за руки г-на де Парделана:
— Скорее идите к канцлеру Оксенштерну! Это самый влиятельный из министров: в отсутствие короля он его замещает.
И она выбежала из комнаты в сопровождении г-на де Парделана.
Диана не сводила глаз с Жана де Верта.
— А я, — сказал барон. — Попрошу содействия моих друзей.
— Ах, ничтожество! Он все это знал! — прошептала Диана.
И она вздохнула, подумав о том, что если бы Рено был в Швеции, этой бы страшной беды не случилось бы с Арманом-Луи.
