Мальчик пролетел 60 метров и рухнул на булыжники в ущелье. Однако ему просто невероятно повезло – парнишка остался целехонек. «Я тут же вызвал по радио вертолет «Скорой помощи», и он быстро доставил сына в больницу, – сообщил отец мальчика. – Там ему наложили одиннадцать швов и сделали кое-какие перевязки. Однако врач заверил, что скоро Джонни сможет вернуться домой». Так и получилось. Уже на следующий день Тринхове-младший появился дома – счастливый и сияющий. А через пару дней пошел в школу как ни в чем не бывало. А вот военнослужащий Юрий Николаев из Саранска, призванный вместе с другими солдатами подсобить московским пожарным в их нелегкой работе, через десять дней службы в новом качестве ухитрился поймать на лету восьмилетнюю малышку. Вот что об этом необыкновенном случае рассказала Ольга Незванова: «Сообщение поступило ночью, в 1 час 57 минут. Загорелась квартира. Три пожарные машины, прижимая к обочине протяжным воем сирен легковушки, помчались к месту беды. Квартиру-виновницу на втором этаже Юрий заметил сразу – по ярким отблескам пламени в окнах. Но густой, грязно-серый дым уже вовсю хозяйничал в подъезде. Даже неопытный Николаев понял: жильцов надо срочно эвакуировать. О пожарных-профессионалах и говорить нечего: они быстро развернули трехколенную лестницу, приставили к кирпичной пятиэтажке и начали спускать погорельцев.
Стоя внизу для подстраховки, Юрий внимательно наблюдал за своим напарником Алексеем Соловьевым. Тот осторожно спускался из окна четвертого этажа с восьмилетней девочкой на руках. Мороз был нешуточный, и обледеневшие металлические ступеньки затрудняли спуск. Примерно на уровне второго этажа Алексей неожиданно поскользнулся, не удержался и... сорвался вниз. Юрий успел только охнуть, увидев летящих на него ребенка и своего товарища. Он ничего не успел подумать, просто протянул руки и, к счастью, поймал обезумевшую девчушку.
Лишь опытный пожарный знает, что удержать даже маленького ребенка, падающего с высоты, практически невозможно. Если бы на месте Юрия был кто-то иной, трагедии бы не миновать. А Николаев – парень прямо-таки богатырского сложения: под два метра ростом, весом почти в сто килограммов. По-крестьянски крепко сбитый. Словом, силой не обижен. Что и говорить, повезло малышке, ведь и она отделалась лишь впечатлениями от полета. Возможно, – завершает О. Незванова свой рассказ, – когда-нибудь девочка будет с благодарностью вспоминать того, кого и в лицо-то не запомнила. Ну а Юрий Николаев привезет домой, в родной Саранск, короткую историю из своей армейской жизни».
Историю, добавим от себя, цена которой – спасенная жизнь ребенка.
Теперь обратимся к жутким рассказам об оставшихся в живых повешенных. Не зря же существует поговорка «везет как утопленнику», а вот выражение «везет как повешенному» отсутствует. А ведь некоторым из повешенных невероятно везет – их, при всем старании палачей, так и не удается повесить! Три поистине удивительных случая несостоявшихся повешений раскопал все тот же Френк Эдварде. Ему слово.
«Кто-то украл небольшой письменный стол, в котором лежала сумка с золотыми и серебряными монетами. Шел 1803 год. Убыток от кражи не превышал и двухсот долларов, но вор или воры сурово обошлись с подвернувшимся на беду констеблем, и тот скончался от ран.
Полиция города Сиднея стала разыскивать шайку преступников, и, когда подвернулся некий Джозеф Самуэльс, человек с плохой репутацией, у которого в карманах нашли несколько исчезнувших монет, ему тут же пришили дело об убийстве констебля.
Не помогло парню и то, что он представил нескольких свидетелей, подтвердивших, что Самуэльс выиграл монеты в одном из игровых притонов. Более того, нашлось множество других свидетелей, утверждавших, что он был пьян в момент кражи и находился на расстоянии нескольких миль от места преступления. И все же Джозефа Самуэльса вынудили признаться в соучастии в грабеже, и суд тут же обвинил его в убийстве на основании косвенных улик. Короче, он сам сунул шею в петлю. Самуэльс был приговорен к смертной казни через повешение. Казнь была назначена на сентябрь 1803 года.
Реальный убийца, Айзек Симмондс, все еще находился под следствием, поскольку полиции не удавалось вытянуть из него какие-либо признания. Перед лицом мрачной перспективы его сдержанность можно было понять. Чтобы заставить его заговорить, начальник полиции прибегнул к уловке, распорядившись доставить Симмондса к месту казни.
Утром в день казни Самуэльс, стоя на повозке рядом с виселицей, произнес небольшую речь. Он повторил свое признание в соучастии в грабеже, но отрицал причастность к убийству констебля. На самом же деле, сказал Самуэльс спокойно и без горечи, настоящий убийца находится в толпе. Он доставлен сюда под охраной полиции посмотреть на казнь за преступление, которое совершил не он, Самуэльс, а Айзек Симмондс.,
При упоминании своего имени Симмондс принялся кричать, пытаясь заглушить слова человека в смертной повозке. Но Самуэльс продолжал рассказывать о том, что произошло, затягивая узел подозрений вокруг шеи орущего и раскрасневшегося Симмондса.
Когда Самуэльс начал свой рассказ, стража уже накинула петлю ему на шею. По мере того как он говорил, по толпе прошел сначала легкий шумок, вскоре переросший в ропот и в конце концов превратившийся в рев с требованием освободить Самуэльса и судить Симмондса.
Зрители подались вперед, по-видимому стремясь освободить обреченного, но стражник хлестнул лошадей, и повозка выскочила из-под ног Самуэльса. Он поболтался в петле с секунду, но тут веревка лопнула, и Самуэльс упал на землю лицом вниз.
Стража построилась в каре, чтобы сдержать толпу, в то время как палач готовил новую веревку. Самуэльса, в полуобмороке после первого страшного испытания, опять поместили в повозку, на этот раз он сидел на бочке, поскольку стоять уже не мог. Начальник полиции снова дал знак, и повозка вновь вырвалась из-под ног несчастного. Толпа с ужасом наблюдала за происходящим: веревка стала расплетаться прядь за прядью до тех пор, пока ноги Самуэльса не коснулись земли и он получил достаточную опору, чтобы не задохнуться.
Толпа заревела:
«Обрежьте веревку! Обрежьте веревку! Это воля Господа!»
Но начальник полиции не пожелал путать плохую работу с Божьим промыслом. Он приказал солдатам надеть новую веревку на шею Самуэльса, и приговоренный в третий раз полетел вниз. На этот раз веревка лопнула у него над головой.
Солдат ослабил петлю, чтобы дать Самуэльсу отдышаться, если тот еще в состоянии был это сделать. Встревоженный начальник полиции вскочил на коня и во весь дух помчался к губернатору доложить о невероятных событиях, разыгравшихся во время казни. Губернатор тут же отдал приказ о помиловании, но потребовалось еще некоторое время, прежде чем до Самуэльса дошло, что происходит вокруг. По словам очевидцев, «он был растерян и немного помешался, поскольку сначала не понимал, что получил прощение».
После того как главный герой этой уникальной драмы был уведен со сцены, подозрительный начальник полиции принялся осматривать веревки, которые сыграли такую удивительную роль в этом деле. Не попортили ли их заранее? Нет, с веревками было все в порядке. Последняя, оборвавшаяся, словно бечевка, была совершенно новой и выдержала многократные испытания на разрыв с падающим грузом весом около 180 килограммов. Даже тогда, когда порвались две пряди, последняя продолжала удерживать полный вес. И все-таки веревка порвалась, как только Самуэльс задергался в петле.
Согласно записи по данному делу, Айзек Симмондс был позднее осужден и повешен за убийство констебля.
Что можно добавить о Джозефе Самуэльсе, трижды повешенном за одно утро и при этом оставшемся в живых?
К сожалению, Самуэльс снова связался с дружками, занимавшимися сомнительными делами. Воровство, пьянство, поножовщина – такова его дальнейшая «деятельность». Он снова оказался в тюрьме, где ему дали понять, что по нему уже плачет новая, более крепкая веревка, поскольку он давно стал отпетым негодяем.
