Читаем без скачивания Цветная схема - Найо Марш

Разрешите еще раз выразить свою признательность за ваше доброе отношение ко мне.

С уважением, ваш преданный Морис Квестинг».

Дикон сложил письмо и протянул его Уэбли.

— «Я не думаю, что он доверяет мне», — процитировал письмо мистер Фоллс. — Как прав был наш бизнесмен!

— Да, — согласился Дикон и добавил: — И в другом месте мистер Квестинг тоже был прав. Он производил впечатление отъявленного негодяя, но я почему-то всегда симпатизировал ему.

Хайа зазвонила в колокольчик.

Глава 14

Соло Септимуса Фоллса

1

Перед тем как покинуть комнату, Уэбли показал Дикону упакованные вещи Квестинга. Сержант открыл тяжелый кожаный чемодан и обнаружил в нем огромное количество изделий из нефрита, утвари и оружия — вещи, которые бизнесмен, видимо, собрал на склонах Пика. Топор Реви, как сказал Уэбли, лежал в другом чемодане. Дикон предположил, что Квестинг собирался показать его Гонту после концерта и с этой целью отложил.

— Вы думаете, он хотел продать остальные предметы в Австралии? — спросил он.

— Вполне возможно, мистер Белл, но ему ни за что не удалось бы пронести их через таможню. Вывоз таких вещей строго запрещен.

— Возможно, — заметил Фоллс, — он был обыкновенным коллекционером. Знаете, есть такие люди, которые, забыв о здравом смысле, охвачены навязчивой идеей заполучить ту или иную редкость. Разумно мыслящие в других областях, в этой они полностью теряют чувство реальности.

— Но Квестинг был довольно опытен в бизнесе, — сказал Дикон.

— Согласен, — подтвердил Уэбли. — Мы нашли бланки для нового отеля в Wai-ata-tapu и эскизы, где поселок Роторуа выглядит чем-то вроде Диснейленда. Он планировал сделать здесь чудесное местечко.

Сержант положил письмо Квестинга в большой конверт, поставил на его обратной стороне дату вскрытия и попросил Дикона и Фоллса расписаться под ней. Мужчины вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Да, — произнес Дикон, когда они остановились на веранде, — я никогда не верил, что он шпион.

— Вопрос остался открытым, — пробормотал мистер Фоллс.

— Относительно вражеского агента, который теперь является еще и убийцей?

— Совершенно верно. Вы не возражаете, Уэбли, если мы расскажем о выяснившемся факте остальным членам нашей компании?

Сержант шел следом за Диконом и Фоллсом. Последний остановился и повернулся, ожидая ответа. Наступила долгая пауза.

— Нет, — сказал наконец Уэбли. — Возражений нет. Я ведь не могу запретить вам, мистер Фоллс, не правда ли?

— Я хочу сказать, что, учитывая присутствие среди нас вражеского агента, разве не мудрой политикой было бы предупредить всех вести себя более осторожно, чем раньше? Вы идете, мистер Белл?

— После вас, — ответил Дикон.

— Мы с мистером Фоллсом хотим вымыть руки, — сказал сержант. — Не ждите нас, мистер Белл.

После столь прозрачного намека Дикон направился в столовую. Остальные уже сидели за столиками. Молодой человек присоединился к своему патрону. Доктор Акрингтон и Клейры, исключая Саймона, расположились за большим семейным столом. Юноша сидел рядом со Смитом. Наконец вошли мистер Фоллс с Уэбли и тоже сели за столик.

— Вы не возражаете, если я составлю вам компанию, сэр? — спросил сержант.

— Это честь для меня, мистер Уэбли. Как гость, надеюсь?

— Нет, нет, сэр, спасибо, — ответил сержант. — Я просто увидел здесь свободное место.

Казалось, он ошибся. Свободного места за столом мистера Фоллса не было, но Хайа, по-прежнему удрученная, быстро все исправила, поставив стул.

— Очень мило с вашей стороны, Дикон, присоединиться ко мне, — громко заявил Гонт. Барбара резко повернула к нему голову и так же резко отвела от актера взгляд. — Я забыл сказать, — продолжал тот, — Квестинг просил за топор пятьдесят гиней. Цена всегда казалась мне чересчур большой, надо было поинтересоваться на этот счет у забавного старичка.

Никто не ответил на реплику Гонта. Актер выставил вперед подбородок и озарил Дикона одним из своих ярких взглядов.

Ленч продолжался в тишине, которая нарушалась лишь чересчур усердным вниманием сержанта Уэбли к еде. Только сев за стол, Дикон увидел в окно идущих вдалеке людей, которые несли чем-то накрытые носилки. Они скрылись за кустами мануки, но это наблюдение убило в молодом человеке аппетит окончательно. Через минуту или две люди уже без ноши вошли на веранду. Здесь к ним подошел молодой человек в серых фланелевых брюках и спортивной куртке. По его внешнему виду Дикон безошибочно опознал представителя прессы. Вновь прибывший невинно уставился на окна дома. Уэбли посмотрел на газетчика слегка затуманенными глазами и покачал головой. Двое мужчин в штатском маячили возле двери. Молодой человек присел на ступеньку веранды и закурил трубку. Находившиеся в столовой хоть и замечали эти события, но внимания на них не обращали.

«Сходство отеля с обезьянником растет с каждой минутой», — подумал Дикон. Хайа собрала тарелки и, улучив момент, когда миссис Клейр не наблюдала за ней, кончиками пальцев сбросила недоеденные кусочки мяса в одну. Словно по договоренности, миссис Клейр и Барбара вместе встали и вышли. Смит громко пососал зубы и пробормотал:

— Прошу прощения. — И выбрался на веранду.

Газетчик поднял глаза, заговорил с ним, но нужного ответа не получил и позволил ему уйти, удивленно проводив взглядом. Оставшиеся в столовой семеро мужчин закончили обед в гнетущем молчании.

— Вряд ли в ближайшее время мы услышим чье-нибудь веселое щебетание, — сказал Гонт. — Думаю, стоит отдохнуть полчасика.

Он отодвинул свой стул.

— Есть серьезная причина вашему молчанию, — произнес мистер Фоллс. Что-то в его позе, хотя он не вставал, и какие-то новые нотки в голосе, которые прозвучал глухо, заставили окружающих мгновенно замереть. — Когда человеку угрожает арест, — продолжал мистер Фоллс, — он совсем не расположен к веселому щебетанию. Сержант Уэбли, могу я задержать общее внимание на минуту?

Уэбли, поморщившийся при скрежете ножек стула Гонта об пол, положил ладони на стол и, внимательно глядя на Фоллса, разрешил:

— Прошу вас, сэр.

— Я не знаю, — сказал тот, — нравятся ли вам детективные романы. Должен признаться, я их страстный поклонник. Относительно этих историй можно спорить, мало они имеют отношения к истине или вообще не имеют. Полицейское расследование, как мы часто протестуем, не простое сопоставление мотивов, хитроумная разработка деталей и наконец разоблачение, в процессе которого подтверждается та или иная из искусственно созданных сыщиком версий. Скорее это медленный, утомительный сбор фактов, позволяющий произвести арест кого-то, кто стал более-менее подозрителен с того момента, когда было совершено преступление. Сержант Уэбли, поправьте меня, если я ошибаюсь.

Уэбли кашлянул. Один из мужчин, стоявший снаружи возле окна, обернулся через плечо и исчез из поля зрения.

— Однако всякое бывает, — продолжал Фоллс, и остальные прислушались к нему с подчеркнутым вниманием, словно он без предупреждения заставил их участвовать в какой-то необычной церемонии. — Всякое бывает. Я хочу на нашем сегодняшнем собрании указать любителям оспаривать детективные романы на ряд любопытных совпадений. Но сначала, с разрешения сержанта Уэбли, и, пока мы не вступили в дискуссию, я считаю необходимым почтить память мистера Мориса Квестинга, он не был вражеским агентом.

Тут доктор Акрингтон разразился бурной тирадой и не умолкал, пока ему не было представлено письмо Квестинга и после небольшого насилия не было доведено до его сознания. Он воспринял эту новость с горечью. Обнаруженный череп бизнесмена, очевидно, надломил доктора, но последний удар, разметавший все краеугольные камни его теории, казалось, действительно потряс беднягу. Он побледнел, прекратил протестовать и замер в ожидании продолжения речи мистера Фоллса.

— Квестинг не только не был виновен в шпионаже, но, если верить данному письму, даже узнал и открыто высказал преступнику обвинение. Тот стал угрожать и с помощью шантажа заставил бизнесмена поклясться, что он никогда не выдаст эту тайну. Квестинг отлично осознавал, насколько опасно их недоверие друг к другу. Думаю, скорее страх гнал его в Австралию, нежели неотложные дела. Он ощущал нависшую над ним угрозу, впрочем, как мы сейчас, и принял единственно возможную для себя меру — сообщил обо всем мистеру Беллу. Полагаю, Квестинг написал это письмо перед нашим уходом на концерт. Я случайно проходил мимо его окна и видел, как он сидел, облокотившись на стол. Вы знаете, что три часа спустя бизнесмена убили.

— Вы меня извините, — сказал Гонт. — Не хочу никого обременять, но, как я пытался объяснить чуть раньше, это невероятно страшное происшествие произвело на меня крайне тяжелое впечатление. Боюсь, мой мозг не в состоянии выдержать посмертное вскрытие. Прошу прощения. Я вас оставлю.