Читаем без скачивания Цветная схема - Найо Марш

Уэбли стремительно поднялся. Один из его людей на веранде открыл дверь и вошел в столовую. Он двигался почти бесшумно. Дикон подумал, что только они с Гонтом заметили этот маневр. Актер быстро перевел взгляд с вошедшего на сержанта.

— Квестинг шел с фонариком, — сказал мистер Фоллс, — когда пересекал район термических источников. Луна еще не взошла, и он освещал белые флажки, указывающие путь. Добравшись до холма над Taupo-tapu, бизнесмен не увидел белого флажка на его вершине, поскольку тот был сбит. Однако Квестинг разглядел в темноте красные флажки, обозначавшие старую тропинку, в которую вгрызлось Taupo-tapu. Вокруг котла с кипящей грязью есть несколько холмов, очень похожих друг на друга при свете фонарика. Мое мнение таково: Квестинг пошел, ориентируясь по красным флажкам, навстречу своей смерти. Его убийца знал, что он был дальтоником.

3

Резкий поворот замечательной игрушки под названием «Калейдоскоп» заставляет хаотически разбросанные цветные стеклышки складываться в симметричный рисунок. Дикону показалось, будто мистер Фоллс точно таким же резким поворотом расположил отдельные детали и улики в картину гибели Мориса Квестинга. Если она была еще не полностью видна, то не из-за какой-то ошибки, а из-за плохой способности молодого человека наблюдать. Основная мысль, стержень всей системы оставались пока скрытыми от Дикона, но уже начинали проявляться, когда Фоллс, проигнорировав восклицания своих слушателей и энергичный хлопок, с которым доктор Акрингтон опустил ладонь на стол, продолжил объяснение. Аффектация, изысканность манер куда-то в нем исчезли. Его лицо сохраняло серьезное выражение.

— Итак, большинство людей, страдающих дальтонизмом, старается это скрыть. Великий Ханс Гросс замечает такое странное свойство и говорит, что, если дальтонику приходится сознаваться в своем недуге, он начинает вести себя так, будто совершил преступление. Квестинг во время допроса доктором Акрингтоном по поводу попытки покушения на жизнь мистера Смита вместо того, чтобы признаться, что он не мог отличить красный сигнал от зеленого, стал утверждать, будто семафор не работал. По словам мистера Смита, бизнесмен позже рассказал ему историю про солнцезащитный экран.

— Да, но послушайте… — начал Саймон, затем запнулся и сказал: — Ну, продолжайте.

— Спасибо. У дальтоников есть еще одна особенность. Они путают зеленый цвет с красным и имеют склонность принимать красные, пурпурные и красно-коричневые оттенки за голубые. Красное пятно при зеленоватом свете карманного фонарика для этих людей может оказаться вообще бесцветным. Во всяком случае, после исчезновения белого флажка Квестинг, будучи дальтоником, не имел образца для сравнения и вполне естественно принял красный флажок за белый. Временно приняв мою теорию дальтонизма погибшего, давайте посмотрим, как она согласовывается с уликами на тропинке. Сержант Уэбли, — сказал мистер Фоллс, на минуту вернувшись к своему медоточивому тону, — поправьте меня, если я ошибаюсь. Помните, мое следствие велось при свете фонарика.

Он слегка улыбнулся, зажав кончик носа между большим и указательным пальцами.

— Я заметил, что выбитый ком земли или застывшей грязи отвалился вместе с металлическим колышком флажка. Мне удалось разглядеть желобок, оставленный колышком в поврежденной части тропинки. Следы каблуков пресловутых подбитых гвоздями ботинок оказались и сразу за ней и на самом коме грязи. Это наблюдение дает возможность предположить, что удары каблука использовались скорее для расшатывания колышка, чем для сброса вниз самого кома. Если бить в темноте по флажку, можно несколько раз промахнуться. Колышек лежал рядом с комом грязи. Они оба упали на узкий уступчик твердой почвы возле края котла. Когда мы шли на концерт, и флажок и тропинка были нетронутыми. Из возвратившихся никто не помнит, стоял ли на месте флажок. Но, с другой стороны, никто также не помнит, видел ли он обрыв на тропинке. Полковник Клейр, который шел там последним, перед трагедией, говорит, что на вершине холма упал.

— А? — встрепенулся полковник. — Упал? Да-да, я упал.

— Возможно, вы наступили на ком, который был уже расшатан после сброса вниз флажка. Он провалился под вами, и поэтому вы упали вперед.

— Подождите, — сказал полковник, — дайте подумать. — Он закрыл глаза и сморщил лицо. Его усы озабоченно ощетинились.

— Пока Эдвард теряется в догадках, — сказал доктор Акрингтон, — я бы хотел заметить, Фоллс, что если ваша версия верна, то флажок был выдернут после того, как мы вошли в молитвенный дом селения.

— Да.

— И подразумевалось, что мы все вернемся домой в машине Гонта.

— Правильно, — согласился мистер Фоллс.

— А тот парень-полукровка выходил из зала во время концерта.

— Он вернулся как раз вовремя, чтобы услышать мастерский финал выступления мистера Гонта. Да, полковник?

Полковник Клейр открыл глаза и пригладил усы.

— Да, — сказал он. — Так все и было. Странно, что я не задумывался над этим раньше. Грунт провалился. О Боже! Но, знаете, я ведь мог упасть в котел с грязью. Что?

— Ваше приключение окончилось благополучно, — любезно произнес Фоллс. — Итак, джентльмены… Я почти закончил. Мне кажется, те факты, о которых я упомянул, можно объяснить только одним способом. Убийца Квестинга был в подбитых гвоздями ботинках. Он выбросил обувь в Taupo-tapu. Он забирался на Пик, о чем свидетельствуют сделанные мистером Беллом эскизы следов. Он знал, что Квестинг страдал дальтонизмом и всячески скрывал свой недуг. Он был вражеским агентом, о чем знал Квестинг. Какая же фигура отвечает всем перечисленным условиям?

— Эру Саул? — сказал доктор Акрингтон.

— Нет, — возразил Фоллс. — Герберт Смит.

4

Больше всех кричал Саймон. Юноша протестовал и уверял, что Берт и мухи не обидит, что он не мог сделать этого, что он помогал в розысках и что он нормальный парень, когда не пьет. С отчаянием в голосе Саймон повторял, что Фоллс не имел права выдвигать такое обвинение и, наконец, что Фоллс поступил так с целью защитить себя. Полковник и доктор Акрингтон старались успокоить его, а сержант Уэбли попытался даже выставить юношу за дверь, но тот яростно упирался и все-таки заставил себя замолчать. Он замер с дрожащими губами и искаженным лицом. Словно избалованный ребенок, Саймон проковылял к стулу, ударил кулаком по столу и в конце концов затих.

— Смит! — воскликнул Гонт. — Боже, какой упадок! Они, должно быть, сильно нуждаются в зубах для внедрения «пятой колонны» в этой стране, если нашли работу даже для Смита.

— Боюсь, это очень маленький зуб, — ответил Фоллс.

— Он жил у нас несколько лет, — пробормотал полковник.

— А я все-таки окончательно не убежден, — важно заявил доктор Акрингтон. — Почему, черт возьми, вы так уверены, что Смит знал про дальтонизм Квестинга? Он мог поверить в историю с солнцезащитным экраном.

— Ему никогда не рассказывали эту историю. По словам Смита, Квестинг отвез его на переезд и показал сигнал семафора через экран, который якобы оказался зеленым. А на самом деле он лишь слегка желтеет. Можете убедиться сами. Вы знаете, Смит не дальтоник. Он видел, как Квестинг писал зелеными чернилами. История с солнцезащитным экраном была придумана после убийства для отвода наших глаз. Ему требовалось как-то объяснить внезапное примирение с Квестингом и затем предъявить драгоценную записку. А мы о дальтонизме погибшего вроде бы не должны были знать. Заверения Смита сегодня утром, что Квестинг правильно назвал цвет рубашки Эру Саула, только подтверждает нашу версию. Конечно, он получил от бизнесмена истинное объяснение, почему тот перепутал цвет сигнала семафора. Квестинг согласился замять неприятную историю и попутно использовал Смита в охоте за реликвиями маори. Все шло хорошо, пока компаньоны не столкнулись на Пике. Квестинг обвинил Смита в шпионаже. После этого курица, несшая золотые яйца, должна была умереть.

— Значит, маори, — произнес Дикон, — Эру Саул, украденный топор, нарушение священного запрета — все это лишь вспомогательные факторы?

— В общем-то да. Эру Саул сказал мне, что когда вернулся на концерт после выпивки со Смитом, то услышал восхитительную речь мистера Гонта о «старых офицерах, заснувших в ожидании его и ребят». Мне показалось, что это оригинальная трактовка строки «А господа сейчас уже в постелях…», прозвучавшей в финале выступления. Смит же утверждал, будто, вернувшись в зал, услышал, как мистер Гонт произнес: «Снова к оружию, друзья». Но данная строка, вне всяких сомнений, прозвучала, когда мистера Гонта после длительных оваций вызвали на «бис».

— Берт не мог этого знать, — сказал Саймон. — Он не мог этого знать. Для него все стихи одинаковые.

— Между финальным монологом мистера Гонта и выступлением на «бис» был промежуток в минут пять. Вы согласны?