– Но ведь рано или поздно кто-нибудь обязательно придет и проверит, как вы тут, – сказал Ваймс.
– О, вряд ли мы станем их дожидаться.
– Но как вы рассчитываете выбраться отсюда?
Лорд Витинари бросил на него утомленный взгляд.
– Мой дорогой Ваймс, – хмыкнул он, – я полагал, ты человек наблюдательный. Ты внимательно изучил дверь?
– Разумеется! – воскликнул Ваймс и добавил: – Ваша милость. Дверь чертовски тяжелая.
– Может быть, стоит еще разок на нее посмотреть?
Ваймс изумленно разинул рот, а затем прошагал к двери и уставился на нее. Популярная вариация на тему жуткого портала – сплошь в решетках, засовах, железных шипах и массивных петлях. Сколько на нее ни гляди, менее тяжелой она не делается. А вот замок гномьей работы, потребуются годы, чтобы взломать такое страшилище. В общем и целом, если нужен символ чего-то совершенно незыблемого, то эта дверь – первый кандидат.
В леденящей кровь тишине рядом с ним возник патриций.
– Ты никогда не замечал, – произнес он, – что если город захватывают бунтовщики, то прежнего правителя обязательно бросают в темницу? Для определенного типа людей это намного привлекательнее простой казни.
– Ну, пожалуй, да, но я все же не понимаю… – начал Ваймс.
– Ты смотришь на дверь и видишь по-настоящему прочную казематную дверь, так?
– Разумеется. Достаточно взглянуть на засовы и…
– Знаешь, это даже отчасти приятно, – спокойно произнес лорд Витинари.
Ваймс смотрел на дверь, пока брови у него не выгнулись дугой. А затем, как это бывает, когда, долго вглядываясь в облака, внезапно узнаешь в них очертания лошади или плывущего корабля, он увидел то, чего все это время не замечал.
Его охватили ужас и восхищение.
Он попытался представить себе машину, работающую в голове патриция. Холодную, сверкающую, из вороненого металла, всю в сосульках, с мерно, как в часах, проворачивающимися шестеренками. И эта машина тщательно просчитала возможность собственного падения и обратила ее в преимущество.
Дверь была совершенно нормальной, самой что ни на есть казематной, но то, как вы ее видели, зависело от чувства перспективы.
В этой темнице патриций мог спокойно переждать нападение всех армий Плоского мира.
Снаружи был только замок.
Все засовы и решетки были внутри.
Утренний туман таял под напором солнца, а тем временем рядовой состав Ночной Стражи неумело скакал с крыши на крышу. Нельзя сказать, чтобы к утру воздух очистился – липучие ленты дыма и застоявшийся пар не отпускали город, наполняя улицы печальным запахом мокрого пепла.
– Что это за место? – подав руку, Моркоу помог остальным стражникам перелезть через скользкий бордюр.
Сержант Колон оглядел расстилающийся вокруг лес каминных труб.
– Мы прямо над винокурней Джимкина Пивомеса, – сориентировался он. – Точно между дворцом и площадью. Он обязательно здесь пролетит.
Шноббс бросил тоскливый взгляд на стену здания.
– Я как-то захаживал сюда, – признался он. – Дело было ночью, я как раз проверял, заперты ли двери, а ручка вдруг возьми да повернись.
– Ага, после долгих стараний, – кисло прокомментировал Колон.
– Но я же обязан был войти. Проверить, не творится ли там каких безобразий. Поразительное место, между прочим. Кругом трубки и все такое. А запах!
– Каждая бутылка выдерживается до целых семи минут, – процитировал Колон. – «Опрокинь стаканчик на ход ноги», как сказано на этикетке. И правильно сказано. Я однажды выпил стаканчик, потом до вечера бегал, не мог остановиться.
Опустившись на колени, он принялся разворачивать длинный сверток, который тащил на себе все время, пока они перелезли с крыши на крышу. Из свертка показались лук древнего вида и колчан со стрелами.
Медленно и благоговейно взяв лук в руки, он пробежался короткими жирными пальцами по тетиве.
– Знаете, – тихо сказал он, – когда я был молодым парнем, у меня это здорово получалось. Жаль, капитан не дал мне выстрелить в ту ночь.
– Ладно, ладно… – хмыкнул Шноббс.
– Но я ведь и правда завоевывал призы.
Сержант размотал новую тетиву, зацепил ее на одном конце лука, встал, попробовал согнуть лук, издал легкий стон напряжения…
– Э-э. Моркоу? – слегка натужно окликнул он.
– Да, сержант?
– Тетиву натягивать умеешь?
Моркоу схватил лук, играючи согнул его и поместил противоположный конец тетивы на положенное ему место.
– Хорошее начало, сержант, – заметил Шноббс.
– Нечего брызгать ядом, Шноббс! Тут главное не сила, главное – острый глаз и твердость руки. А теперь передай мне стрелу. Нет, не эту!
Палец Шноббса застыл в воздухе.
– Это моя СЧАСТЛИВАЯ стрела! – Колон брызгал слюной. – Ни один из вас не должен прикасаться к моей счастливой стреле!
– Черт, да она на вид ничем не отличается от всех остальных стрел, – пожал плечами Шноббс.
– Эту стрелу я использую только для этого, как его, кудаграса, – продолжал Колон. – И она никогда меня не подводила, моя счастливая стрела. Каждый раз, когда я ею стрелял, она попадала в яблочко. Даже целиться почти не приходилось. Если у этого дракона есть язвимые органы, моя стрелка их обязательно найдет.
Выбрав на вид ничем не отличающуюся от первой, но, предположительно, менее счастливую стрелу, он положил ее на тетиву. Затем задумчиво окинул взглядом крыши.
– Надо навыки в памяти освежить, – пробормотал он. – Хотя, конечно, если научился стрелять из лука, то уже никогда не разучишься. Это все равно как ездить верхом на… верхом на… верхом на чем-то таком, о чем не можешь забыть, что умеешь на нем ездить.
Он натянул тетиву до самого уха и засопел.
– Отлично, – тяжело просвистел он, рука у него дрожала от напряжения, как ветка под порывами ветра. – Видите, вон там, крыша Гильдии Воров?
Они попытались разглядеть что-нибудь в дымном, засоренном воздухе.
– Та-ак… – продолжал Колон. – А теперь видите там, наверху, флюгер? Ну, разглядели?
Моркоу бросил взгляд на наконечник стрелы. Тот раскачивался во все стороны, выписывая кренделя.
– Далековато будет, – с сомнением в голосе произнес Шноббс.
– Не твое дело, смотри на флюгер, – прохрипел сержант.
Шноббс с Моркоу ответили согласным кивком. Флюгер был выполнен в форме крадущегося человека в длинном плаще, и кинжал бандита всегда был обращен навстречу дующему ветру. С такого расстояния фигурка казалась совсем крошечной.
– Хара-шо, – тяжело дыша, проскрежетал Колон. – А теперь видите у флюгера глаз?
– Ну ладно, хватит, – не выдержал Шноббс.
– Заткнись, заткнись, заткнись! – простонал сержант. – Вы его видите, я спрашиваю?!
– Кажется, я вижу, сержант, – решил не спорить Моркоу.
– Хорошо. Прекрасно. – От усилий сержанта качало из стороны в сторону. – Это здорово, что ты видишь. Молодец, мальчик. Отлично. А теперь смотри внимательно.
Издав еще один хриплый стон, он выпустил стрелу.
Несколько событий произошли с такой скоростью, что описать их можно только в режиме стоп-кадра. Вероятно, первым из них был удар тетивы о мягкую внутреннюю сторону запястья Колона, в результате чего сержант громко завопил и выронил лук. Это, однако, уже никак не повлияло на маршрут следования стрелы, которая летела прямиком в горгулью, украшавшую крышу здания напротив. Ударившись об ухо горгульи, стрела отскочила, затем отрикошетила от стены в шести футах от горгульи и со слегка возросшей скоростью устремилась обратно, в сторону Колона.
С шелковым гудением стрела просвистела рядом с сержантским ухом, после чего сгинула где-то за городскими стенами.
Несколько мгновений спустя Шноббс кашлянул и бросил на Моркоу взгляд, полный простодушного любопытства.
– Слушай, – спросил он, – а эти самые язвимые органы – они у дракона большие?
– О, язвимые места, как правило, совсем крошечные, – обнадежил Моркоу.
– Этого я и опасался, – кивнул Шноббс. Подойдя к самому краю крыши, он указал вниз. – Тут рядом есть пруд, – продолжал он. – Его используют, чтобы охлаждать воду в перегонных кубах. По-моему, он довольно глубокий, так что, когда сержант выстрелит, можно будет туда прыгнуть. Что скажешь?
– Но это ведь не понадобится! – воскликнул Моркоу. – Потому что счастливая стрела сержанта попадет дракону в язвимое место, тот скончается, и нам больше не о чем будет беспокоиться.
– Само собой, само собой, – поторопился согласиться Шноббс, бросая взгляд в сторону сержанта. На лице того начала проявляться хмурая гримаса. – Я всего-навсего интересуюсь, так, на всякий случай, а вдруг – да, да, понимаю, это один шанс на миллион, но вдруг он промахнется, прошу заметить, я не говорю, что он обязательно промахнется, но надо продумать все до мельчайших деталей, так вот, если по какому-то чудовищному невезению ему не удастся попасть в язвимые органы так, чтобы уложить дракона на месте, тогда ведь чудище очень разозлится, верно? Так что было бы неплохо в этот самый момент смотаться. Знаю, до этого еще далеко. Если хотите, можете обвинить меня в том, что я каркаю. Но ничего подобного, просто предусмотрительность – мой конек.
