убийцу. Они приговорили его к смерти после того, как ему отрубили одну за другой конечности. Kороль потребовал, чтобы пытка была публичной, и запретил отрезать язык несчастному, чтобы дать ему возможность говорить до конца. Страшное испытание обернулось полным оправданием короля, ибо до самого конца истязаемый признавался, что у него нет ни вдохновителя, ни сообщника. После этих ужасных сцен Фульк вновь обрел популярность. Самым любопытным было то, что Гуго выздоровел. В соответствии с достигнутым соглашением он отправился в ссылку, но с болью на сердце, на Сицилию.
Именно там он умер совершенно случайно, когда готовился к возвращению. Как на все это отреагировала Мелиcендa? Была ли с ее стороны простая юношеская дружба с Гуго дю Пюизе или их объединяли более глубокие чувства, она не прощала врагов графа, особенно после его смерти. В своем восточном буйстве она медитировала на момент ужасной мести. Безнадежная страсть превратилась только в ненависть, оживляла ее. Более снисходительные сказали, что она была раздражена подозрениями, которые были возложены на ее поведение. Другие считали ее безутешной, «что граф умер в ссылке и из-за ее любви». Чтобы отомстить за своего красивого рыцаря, она замышляла какую-то ядовитую драму. Личные друзья короля не осмеливались выходить на улицу, если их не вооружили и не сопровождали, настолько они боялись ножевых ранений. Королева была как сумасшедшая.
Сам Фульк несколько раз думал, что его жизнь в опасности. В конце концов гнев Мелиcендa утих. «Добродетель благоразумия и рыцарский идеал» вмешались, чтобы устроить примирение между супругами. Самым трудным было заставить королеву терпеть меньше официальных церемоний бывших врагов Гуго.
Что касается Фулька, когда-то избавившегося от соперника, у него было только одно желание: быть прощенным своей молодой женой за причиненную ей боль. Проницательная Мелиcенда вскоре увидела, что такое чувство господствует над ее мужем. Она широко использовала это, поскольку вкус к власти заменил в ней другие страсти. На совете ничего не решалось без воли властной женщины. Мы собирались увидеть это в делах Антиохии.
В Антиохии, во времена очень молодой принцессы Констанции, регентство по праву осуществлял Фульк. Но две обеспокоенные амбиции стремились воспользоваться удаленностью короля на месте: патриарх Рауль и вдовствующая Аликс. Рауль де Домфрон сменил патриарха Антиохии, почтенного Бернарда Валентского, который умер в 1135 году. Архиепископ Тирский Вильгельм оставил нам неблагоприятный портрет этого прелата в глубине века, роскошный и грубый, больше похожий на рыцаря, чем на священнослужителя.
Это был высокий красивый мужчина с красивым лицом, хотя и немного прищуривался. В меру грамотный, он обладал естественным красноречием, умением говорить с изяществом и остроумием, щедрым жестом и нравился как рыцарям, так и толпе. Но он был беззаботен, забывал о своих обещаниях и слишком много вмешивался в дела века. Кандидат от норманнского дворянства, который считал его своим, популярным среди простых людей своим присутствием, талантом и обещаниями, он смог запугать орден угрозой какого-то бунта и «отменил» свое избрание в патриархат.
Однако этот умный человек сделал две серьезные ошибки. Он не стал просить Папу о его хиротонии, и вместо того, чтобы согласовать недовольных каноников своего капитула, он приговорил их к тюрьме или в каторгу. Тиран своего духовенства, презирающий власть Святого Престола, взаимодействующий только с воинами, а каноников заковывающий в кандалы, он был именно типом этих затерянных в Церкви феодалов, поскольку в средние века их было так много.
«Он стал, – говорит архиепископ Тира, – настолько высокомерным, что казался скорее преемником святого Петра или святого Игнатия».
В то же время вдовствующая Аликс начала восстанавливать свои дела. Разве она не могла рассчитывать на полную поддержку своей сестры, королевы Мелиcенды? Ее влияние на короля по мере старения Фулька становилось все более и более заметным. По молитвам своей жены Фульк вскоре позволил Аликс вернуться в Антиохию и раздать там должности преданным баронам, так что амбициозная вдова снова стала, по согласованию с патриархом и по согласованию с ним, хозяйкой княжества.
Однако, каким бы милостивым ни был стареющий Фульк к своей невестке Аликс, он не мог допустить, чтобы в Антиохии бесконечно продолжались родственные связи беспринципной женщины и симонического прелата. Атабек Алеппо Зенги только что воспользовался этой ситуацией, чтобы забрать у княжества весной 1135 года несколько мест за пределами Оронте, в частности Атареб, Зердану, Мааррет-эн-Номан и Кафартаб.
Кроме того, дочь Аликс, юная Констанция, единственная законная наследница власти, должна была достичь возраста вступления в брак. В качестве ее мужа нужно было найти какого-нибудь доблестного воина, способного защитить страну от турок. Такого же мнения придерживалось и большинство антиохийских баронов. Втайне (потому что нужно было быть осторожным, чтобы не разбудить подозрение Аликс, а также Мелисенды) их представители приехали посоветоваться с королем в Иерусалиме по поводу выбора жениха. Он назначил им младшего сына графа Пуатье, Раймунда, которому тогда было тридцать лет, который был при английском дворе. Все еще тайно, скрываясь от королевы и вдовствующей принцессы, король и бароны Антиохии отправили в Англию доверенное лицо, кавалера Ордена госпитальеров Жерара Жеберона.
Жерар нашел Раймунда де Пуатье, показал ему письма Фулька под плащом. Раймун согласился. Но в конце концов секрет раскрылся. Попутно король Сицилии Рожеp II, имевший претензии на Антиохию, приказал арестовать Раймунда. Он смог предотвратить все ловушки, замаскировавшись и своих товарищей под бедных паломников или странствующих торговцев. Таким образом, он смог без происшествий сесть на борт и прибыл в Антиохию живым и невредимым.
В Антиохии новые опасности. Властная Аликс, хозяйка города, не собиралась быть разграбленной. Наряду с ней нам также пришлось считаться с патриархом Раулем де Домфронтом, персонажем столь же интригующим, как и она сама, не менее амбициозным и даже гораздо более хитрым. Это и было ключом к ситуации. Раймунд понимал, что первое, что нужно сделать, – это включить патриарха в свою игру.
Рауль приветствовал его предложения, но поставил свои условия, относясь к нему как к равному с будущим принцем Антиохии и диктуя ему пакт, разделяющий суверенитет Антиохии между ними двумя, за что он обязался одержать победу над Аликс. Что бы Раймунд ни думал о таких претензиях, он старался не отказать. Главное на данный момент – избавиться от вдовствующей женщины и жениться на молодой наследнице. Он клялся во всем, что они хотели. Рауль де Домфрон сдержал свое слово. Он пошел искать Аликс и сказал ей, что красивый рыцарь Франции собирается жениться на ней самой, а не на ее дочери. Такая новость слишком льстила гордости и кокетству романтической вдовы, чтобы она не могла в это поверить, «и
