– Вот так волчата учатся вести себя хорошо, – сказала Ранге. – Они научились слушать нас и, наблюдая за собаками, выполнять некоторые команды, такие как «Сидеть!», «Лежать!», «Стоять!». Они повторяют всё, что делают собаки, и это очень помогало ученым во время проведения поведенческих экспериментов. Так, когда они хотели, чтобы волки что-то сделали, они вначале просили собак показать, как это надо сделать.
Вирани и Ранге были ровесниками (им было около тридцати лет), и хотя обе женщины очень разные – Вирани открытая и веселая, а Ранге более серьезная и рассудительная, – они прекрасно дополняли друг друга. При этом к собакам и волкам они относились одинаково хорошо: обе были терпеливы и ласковы, а в их поведении чувствовалась легкость, которая позволяет предположить, что они провели большую часть своей жизни в компании животных, как это и было на самом деле. Помимо волков они изучали черных мангобеев, капуцинов и беличьих обезьян, мартышек, ворон, попугаев кеа (вид попугаев, который живет в Новой Зеландии), голубей, горилл и орангутанов. Но теперь их страстью были собаки и волки.
– Сейчас это дело всей моей жизни, и, думаю, так будет всегда, – сказала мне позже Вирани.
Вирани принесла с собой длинный поводок и защелкнула его на ошейнике Татонги, чтобы мы могли взять ее на прогулку и провести с ней тест на социальное обучение. Каждый день волчат выводили на такие индивидуальные прогулки и проводили различные тесты, чтобы оценить развитие их навыков по мере взросления. От центра мы пошли вниз по узкой тропинке, направляясь к лужайке, которую окружали хвойные деревья и дубы. По дороге мы встретили трех студенток, которые работали в центре и как раз шли в нашу сторону. Татонга поджала хвост и замедлила шаг, но Вирани успокоила: волчонок всех их знала.
– Скажите что-нибудь! – крикнула студенткам Ранге. – Позовите Татонгу!
– Татонга! Татонга! – закричали те в ответ.
Татонга навострила уши, вильнула хвостом и побежала вперед, чтобы поприветствовать их.
– Она очень хорошо знает этих девочек, – сказала Ранге, когда мы продолжили нашу прогулку. – Наверняка вы думаете, что она просто почувствовала их запах. Мы так много слышим о том, что у собак и волков превосходный нюх, а потом вдруг видим такую картину. Иногда мне кажется, что даже Гинесс не узнает меня на расстоянии, однако когда я подхожу к нему или зову по имени, он ведет себя так же, как и Татонга, как будто говорит: «А, это ты…» Почему он просто не почувствует мой запах? Уникальное собачье обоняние – это еще одна особенность, которую мы приписываем собакам и волкам, но о которой мы на самом деле очень мало знаем. Обоняние входит в длинный список собачьих способностей, которые ученые хотели бы исследовать.
Когда мы добрались до лужайки, Вирани сначала провела быструю тренировку, чтобы научить Татонгу смотреть ей в глаза. Это всегда вызывает определенную трудность как для волков, так и для большинства диких животных, потому что прямой взгляд для них, как правило, означает угрозу. Она попросила Татонгу сесть в нескольких метрах от себя и протянула ей на вытянутой руке угощение. Каждый раз, когда Татонга встречалась с ней взглядом, Вирани щелкала кликером (простой тренажер) и одновременно бросала ей угощение. Иногда Татонга смотрела прямо на Вирани, а в остальное время она наклоняла голову из стороны в сторону, как будто не знала, куда бы ей посмотреть.
– Ей удается задержать взгляд только на секунду, или же она смотрит на меня краем глаза, – сказала Вирани после двухминутного занятия. – Волки знают, что они должны что-то сделать, чтобы получить это угощение, но они на самом деле не совсем понимают, что именно. Они думают, что от них требуется повернуть голову в определенном направлении, вот почему она так смешно вращает головой. И даже когда они понимают, что от них требуется, они не могут сделать это так, как делают собаки, глядя прямо в глаза. Когда я говорю с Тодором, он мгновенно поворачивается в мою сторону, чтобы посмотреть мне в глаза. Он как будто спрашивает: «Что ты хочешь сделать?» или «Что ты хочешь от меня?» Волки так не думают, они слишком заняты мыслями о себе.
Затем ученые устроили Татонге тест на социальное обучение, который они проводят с волками раз в месяц.
– Мы хотим знать, в каком возрасте волки начинают познавать окружающий мир от людей или от своих собратьев-волков, – объяснила Ранге. Она подчеркнула, что до сих пор «ничего не известно о социальном обучении или обучении в целом среди волков; ни один из этих тестов [их разработали сравнительные психологи и регулярно используют с другими животными – от крыс до голубей] не проводили раньше с волками».
Тест был простой. Сначала Вирани на глазах у Татонги прошлась в трех разных направлениях, преодолев одинаковое расстояние. Когда она вернулась, Ранге натянула поводок Татонги, а Вирани поднесла тушу цыпленка к носу Татонги, позволив ей обнюхать лакомство. Волки очень много едят во время тренировочных упражнений, но они должны заработать себе еду. К тому же Татонга была голодна. Она попыталась подпрыгнуть и схватить цыпленка, но Ранге крепко держала поводок и не дала ей это сделать. Затем Вирани повернулась и прошла около шести метров вдоль первой тропинки. В конце этой тропы она уронила цыпленка рядом с кустарником, а затем, вернувшись по той же тропинке, подошла к Татонге. Развернув к волчонку ладони, она показала пустые руки, чтобы Татонга их понюхала. Ранге все еще держала ее на поводке, но уже немного ослабила его, чтобы Татонга могла идти, куда ей хочется. К моему удивлению, животное осталось сидеть на месте и не собиралось идти ни по одной из тропинок, по которым ходила Вирани. Но ведь волчонок видел, куда именно человек положил мертвого цыпленка. Я подумала о моей собственной собаке Баке. Еще в четыре месяца он сообразил бы, что я, скорее всего, оставила цыпленка для того, чтобы он его нашел, и пошел бы его искать, а если бы не смог найти его сам, то обратился бы ко мне за помощью. Татонга не сделала ровно ничего из этого. Она понюхала траву вокруг себя, посмотрела на лес и, наконец, легла. Через две минуты тест был закончен.
– Глупый, глупый, глупый волк! – сказала Ранге, смеясь, так как почти все остальные волчата легко прошли этот тест. – Ты осталась без цыпленка. Хотя в дикой природе подобный провал мог иметь серьезные последствия, так как молодые волки, которые не обращают внимания на действия своих опекунов или родителей, обычно не выживают.
Казалось, Татонге было все равно; она как будто уже забыла о птице после того, как Вирани показала ей пустые руки.
– Волчата действительно не похожи на щенков собак, они не настолько интересуется тем, что мы делаем, – сказала Вирани, когда мы шли с Татонгой обратно к вольеру с волчатами. – У них аналитический склад ума и есть свои собственные идеи, цели и интересы. К тому же они никогда не расслабляются, как собаки или щенки собак. Они очень чувствительны и отпрыгивают от вас, когда вы думаете, что для этого нет никакой причины. Они всегда начеку, как вы могли заметить, когда мы с Татонгой встретили наших студенток. Можно подумать, что они как будто опасаются чего-то или, возможно, проявляют осторожность из-за окружающей их неопределенности.
Первого волчонка Вирани вырастила, когда еще жила в доме своих родителей. Вирани устроила спальное место для себя и щенка в гостиной, но волчонок вел себя очень неспокойно по ночам, и как бы Вирани ни пыталась его успокоить, он все равно продолжал бродить по дому.
– Мы закрыли фанерой проход между двумя комнатами, но он вбил себе в голову, что ему обязательно надо туда попасть. Он просто бился об эту фанеру головой, иногда в течение целого часа. Затем волчонок ложился спать на час-другой, но, как только он просыпался, все начиналось заново. И неважно, сколько раз я отгоняла его, говорила, что нельзя, или отводила в другое место, вознаграждая угощением, он все равно возвращался к фанере и снова бился об нее головой. Он просто бросался на нее снова и снова. Это поведение очень отличается от поведения собаки.
В качестве другого примера Вирани описала реакцию молодых волков и собак, когда те впервые прикасаются к электрическому забору, который окружает вольер волков. Она прикоснулась к нему сама, чтобы понять, что это за жужжащее ощущение.
– На самом деле это не очень больно, но ощущение странное. Когда одного молодого волка ударило в первый раз током, он молча повернулся к забору и, стоя на расстоянии двух сантиметров, внимательно осмотрел провод, который проходил у него под носом. Казалось, он знал, что именно эта вещь вызвала это странное ощущение. Когда же Тодора ударило током, он, напротив, с визгом побежал прямо к Вирани и спрятался за ней. Он зарычал, глядя в том направлении, где случилось с ним это происшествие, но даже понятия не имел, откуда пришла боль. Во всяком случае, он думал, что это люди, стоящие рядом с тем местом, сделали это с ним.
