– Нет. Конечно, не враги, – сказал он обычным голосом. – Извините.
– Ничего. Когда вы вступите в НАТО и нацелите на нас радары, думаю, криком не обойдется. В ход пойдут дубинки и щипцы для ногтей…
– Перестаньте. – Контрразведчик устало махнул рукой и промокнул платком вспотевший лоб. – Я из старой гвардии и большую часть жизни работал с вами рука об руку!
– Тогда мы можем говорить откровенно, – дружески улыбнулся я. – Скажите, пожалуйста, разве из сценария для голливудского блокбастера получится судебный приговор? Вы прекрасно знаете, что нет. Тогда зачем меня здесь держат?
Ян-Мирослав вздохнул.
– Думаю, что спрашивать вас о том, какую кашу вы здесь заваривали, совершенно бесполезно?
– Я вообще не люблю кашу. Мясо и рыба – другое дело. И морепродукты. Хотя в еде я не привередлив. Но, честно говоря, здешняя кормежка мне не очень нравится. В «Супериоре» все было гораздо пристойней…
– Мы внимательно изучили ваш образ жизни, – невозмутимо продолжил Ян-Мирослав. – Поиски недвижимости, стрельба, игра в казино, активное соблазнение женщин, лечение и прогулки – все совершенно естественно и невинно. Но это только оболочка, камуфляж, первый слой…
Я молчал.
– А если копнуть поглубже, то окажется, что вы целенаправленно ищете некоего Старовойтова – очень скользкого типа, имеющего русские корни и солидное состояние весьма сомнительного происхождения. Это второй слой. Но он тоже не настоящий. Потому что переплетение интересов спецслужб в него не вписывается, схватки суперкиллеров и мега-суперкиллеров – тоже. И еще кое-что…
Он встал, прошелся по комнате для допросов и взял стоящий в углу вытянутый сверток длиной около метра. В нескольких местах сверток был туго обвязан шпагатом, сильно продавливающим плотную бумагу.
– Мы обыскали номер Морка в «Бристоле» и нашли там вот это…
Контрразведчик потянул за узелок, размотал шпагат, бросил его на пол и принялся медленно разворачивать хрустящую упаковку.
– Нам непонятно, что это такое. И причина смерти Одиссея непонятна. Но, похоже, эти непонятности пересекаются. Конечно, экспертизы все расставят по своим местам, однако думаю, что вы можете сделать это прямо сейчас…
Бумага последовала за шпагатом. Ян-Мирослав повертел в руках красивую резную трость, давая мне возможность рассмотреть ее со всех сторон.
– Вы знаете, что это такое?
Еще бы! Прекрасно знаю!
Джунгли жизни кишат опасными тварями. Пьяные, агрессивные орангутанги, крушащие все на своем пути, неприметные маньяки-оборотни, поджидающие очередную жертву в темных переулках, хищные волки, нападающие на квартиры, банки и автомобили, ядовитые пауки-наркодиллеры, упорно плетущие свои клейкие сети, готовые на все злые гадюки-завистники или скорпионы-ревнивцы…
Встречи с этими тварями часто заканчиваются трагически, и криминалистические музеи мира переполнены тем, чем уничтожают себе подобных: всеми этими кривыми острыми зубами, ядовитыми жалами и шипами, хищными изогнутыми когтями и другими орудиями убийств, имеющими форму ножей, топоров, серпов, утыканных гвоздями дубин, тяжелых кистеней, кастетов, ружей и револьверов.
Но зубов анаконды в полицейских экспозициях нет. А это именно зуб анаконды! Возможно, единственный в мире…
– Я хочу прищучить англичан – ведь им вообще нечего делать на нашей территории, – продолжил контрразведчик. – А тем более, они не могут убивать граждан Чехии! Чтобы инициировать ноту протеста нашего МИДа, мне нужен конкретный факт. Улика. Вещественное доказательство. Вы можете мне помочь? Ваших интересов это никак не затрагивает…
Он утратил обычную невозмутимость, в глазах вспыхнул яркий огонь заинтересованности, и в тоне появились просительные нотки.
– Вы знаете, что это такое? – повторил он.
– Знаю. Дистанционный инъектор.
На самом деле полное наименование уникального предмета было чуть более длинным: «Дистанционный инъектор маскированный». Кодовое сокращение «ДИМ-1». Очевидно, предполагалось, что за первым образцом последуют второй, третий, десятый. Но времена изменились…
Безобидное название не обмануло моего опытного собеседника.
– Значит, им и ликвидировали Одиссея? Но каким образом?
– Крохотный полый шарик с ядом. Выбрасывается сжатым воздухом со скоростью 150 метров в секунду. Этого достаточно, чтобы пробить одежду. Исключая, пожалуй, зимнюю.
Ян-Мирослав предусмотрительно отступил на шаг назад. Излишняя предосторожность – изделие однозарядное. Тогда, в 1977-м, я предлагал использовать баллончик со сжатым воздухом и магазин на 15 шариков, но это увеличивало габариты и не оправдывалось целевым назначением: специальная ликвидация – дело редкое, сугубо штучное.
«ДИМ-1» как раз и создавался по заказу болгарских братьев под конкретного человека. Только тогда мы ничего об этом не знали. Во избежание утечки информации, в оружейные конструкторские бюро решили не обращаться. Я заканчивал третий курс «Школы-100», увлекался системами оружия разных стран, пытался сконструировать принципиально новый бесшумный пистолет, поэтому меня и привлекли к проекту.
– А как доказать, что эта штука принадлежит англичанам? – азартно спросил контрразведчик.
– Очень просто. Нажмите вон ту заклепку… Нет, следующую! А теперь поверните желтое кольцо по часовой стрелке… Вот так… И отвинчивайте рукоятку… А теперь вынимайте изделие…
Из деревянного футляра появился круглый стальной цилиндр, конусообразно переходящий в более тонкий ствол, к которому прижимается на шарнире желобообразный, для компактности, рычаг взвода. Это, собственно, и есть «ДИМ-1».
Очень простая конструкция, во многом повторяющая обычную пневматическую винтовку. Длинный рычаг легко сжимает мощную пружину, автоматически включается предохранитель. Нажатие пусковой кнопки освобождает поршень, он с силой выталкивает воздух вместе с маленьким, безобидным на вид шариком. Эффективная дальность до двух метров, но обычно столько не требуется. Вначале спуск сопровождался громким щелчком, пришлось обтянуть пружину полиэтиленом и поставить в торец боевого цилиндра упругое кольцо из авиационной резины. После этого «ДИМ-1» стал практически бесшумным.
Вставить его можно в любую маскировку. Исходя из условий неназванной страны применения – сырость и частые дожди, – я выбрал зонт. Но в Тунисе человек с зонтом смотрелся бы диковато, поэтому для ликвидации Арнольда Смита англичане сменили маскировочную оболочку. А трость – она и есть трость: универсальна и подходит для любых условий.
– Интересная работа! – возбужденно сказал Ян-Мирослав, внимательно осматривая специзделие и осторожно заглядывая в крохотную дырочку ствола. – Но вряд ли здесь есть клеймо изготовителя или какие-то отличительные знаки…
– Посмотрите справа, на толстой части, – сказал я. – Нет, сначала поверните, чтобы спусковой прилив оказался внизу. А теперь посмотрите справа. Там есть вертикальная риска, след от напильника?
Он всмотрелся, потом перевел взгляд на меня. Изумленный, надо сказать, взгляд. Хотя за время, проведенное под арестом, и я сам, и мой костюм утратили обычный лоск и презентабельность, я выпятил грудь и приосанился.
– Есть… Но… Откуда вы знаете? Ведь этого ни в одном справочнике быть не может!
Откуда, откуда… Да я сам и черканул напильником, из озорства, – вроде расписался на уникальном экземпляре. Хотя, конечно, не предполагал, что когда-то мы встретимся…
– Какой справочник, старина! Откуда он у меня? Обычная пресса. Поднимите британские газеты 1978 года: они все писали об убийстве в Лондоне болгарского диссидента Антонова! Из зонтика выстрелили ему в ногу шариком с рицином. Слышали про рицин? Оказывается, есть такой яд! Это сделал другой болгарин, турист. Желтая английская пресса называла его агентом госбезопасности, хотя он так и не признался. Но все равно получил двадцать лет тюрьмы!
– Подождите, подождите… Вы хотите сказать, что знаете обо всем из газет?! – Ян-Мирослав даже растерялся от такой наглости.
