Прежде чем телеграфист успел опомниться, его отшвырнули в угол, и Джон Мартин, приставив к его виску револьвер, сказал:
— Я знаю, зачем сюда заходил мистер Гиль. Камень положен на рельсы умышленно. Я не дам вам посылать телеграмму. Кондуктор поезда везет пятьдесят тысяч долларов золотом. Они будут моими!
— И для этого вы рискуете жизнью стольких пассажиров?! — воскликнул Отто.
— Велика важность!.. Слушайте, пятую часть этой суммы получите вы, если не станете чинить нам препятствий. Соглашайтесь поскорее.
— Ни за что!
— В таком случае мы вас свяжем!
Разбойники связали Стивена, заткнули ему рот платком, потушили свечи и ушли, крепко заперев и дверь в соседнюю комнату и входную дверь.
У наружной двери остался их часовой.
Тогда к запертой двери тихо подошла Алиса и прошептала мужу из соседней комнаты:
— Они меня не видели. Я сейчас вылезу из окна, оседлаю Селима и поскачу в Поствиль. Не бойся за меня… Надейся!..
Стивен слышал, как в соседней комнате тихо стукнуло окно. Затем все стихло, только мерные шаги часового слышны были у дверей.
Ночью разразилась сильная буря. Стивен прислушивался к завываниям ветра и с ужасом думал о жене, о поезде… Пробило десять часов… одиннадцать… Невозможно описать, что испытывал несчастный телеграфист по мере того, как приближалась роковая минута.
Вот он слышит гул поезда, идущего по рельсам, как раз мимо телеграфной конторы… Вот поезд останавливается… о, должно быть, катастрофа!.. Должно быть, поезд наскочил на камень…
Прошло еще несколько минут. Стивен слышит, что в двери поворачивается ключ. Кто-то входит, наклоняется над ним в темноте, чьи-то руки обвивают его шею…
Это была его жена Алиса. Она, не побоявшись бури, съездила верхом в Поствиль и предупредила об опасности. Поезд задержали в Поствиле.
— А что же за поезд только что прошел? — удивился Стивен.
— Это локомотив с одним вагоном, — ответила Алиса. — Шериф, его помощник и двадцать человек жандармов отправились ловить разбойников. Не доезжая до камня, паровоз остановился, и после нескольких выстрелов разбойники были частью перебиты, частью ранены и арестованы. Я попросила, чтобы меня взяли на этот маленький поезд и вот приехала на нем домой.
Алиса поспешила развязать своего мужа, которому оставалось только благодарить судьбу.
Джон Мартин и его гнусные сообщники получили достойное возмездие, а пассажиры спасенного поезда устроили между собой подписку и поднесли Алисе дорогой серебряный сервиз.
ЛЕГЕНДА О БЕЛОМ КОНЕ
Поймать дикую лошадь — вот самое заветное желание обитателя дальнего Запада, и охотники обычно добывают себе лошадей из диких степных табунов.
Эти табуны особенно многочисленны возле Скалистых гор, и здесь найдешь немало разных пород. Лошади различаются прежде всего по мастям. Встретишь здесь лошадей, походящих по виду на английских скаковых, есть и похожие на андалузских. Первые появились в этих степях во время британского наплыва в Америку, а вторые были, по-видимому, завезены испанцами и смешались со здешними дикими породами. Как бы то ни было, они-то и являются украшением степей дальнего Запада.
К несчастью, их число теперь быстро уменьшается, и только близ границ Мексики можно еще поймать с помощью лассо этих красивых и выносливых животных.
I
В Соединенных Штатах существует легенда, которая вполне заслуживает того, чтобы ее рассказать. Это легенда о Великом белом коне. Те, кому случалось путешествовать по пустыням Северной Америки, говорят, что видели какого-то необыкновенного, белого, как снег, коня, красота и сила которого удивляла и приводила в восторг. Этот конь был замечателен еще и тем, что его никак нельзя было поймать. Все ухищрения были напрасны. Он мчался, как ураган, едва касаясь земли копытами.
Краснокожие рассказывали его историю всегда самым таинственным, не допускавшим сомнений тоном. Рассказывали они эту историю в высшей степени неохотно, только после долгих настояний путешественников. Вот как передал нам ее один индеец.
В том месте, где кончаются необозримые прерии и начинается лесистая страна, водились в начале нынешнего столетия громадные табуны лошадей. В одном из них издалека бросалась в глаза белоснежная лошадь, шкура которой блестела на солнце как атлас. Однажды какой-то белый охотник увидел этот табун вблизи и, спрятавшись за утесом, в течение целого часа наблюдал за чудесным конем. Ему захотелось во что бы то ни стало завладеть им, но нечего было и помышлять об этом без посторонней помощи. По счастью, Даниэль Фергюссон — так звали охотника — был в дружеских отношениях с жившим поблизости индейским племенем, и вот он решил поговорить со своими краснокожими друзьями, как же можно добыть себе этого неуловимого коня.
Он отправился к вождю Мога-та-Аеса, который с любопытством выслушал, долго думал, наконец сказал:
— Мой бледнолицый брат не знает, вероятно, что белый конь не попадается ни на какие хитрости. Мы сами устраивали на него облавы, но если даже нам и удавалось накинуть ему лассо на шею, он все-таки исчезал как дым из моей трубки. Может быть, мы и сможем поймать тех лошадей, которые пасутся с ним, но сам он, видно, находится под покровительством Великого Маниту, и никому никогда не удастся поймать его. Я сказал, — так закончил свою речь вождь племени.
II
Несмотря на эти разочаровывающие слова, Даниэль Фергюссон решился попытать счастья, и увлеченные его речью индейцы уговорили вождя отправиться на охоту за необычайным конем. На другой день почти все племя выехало на эту охоту, впереди скакали Даниэль и три его краснокожих помощника.
