фон Шуха удалось-таки найти данные по происхождению Эрмины. Она действительно оказалась чистокровной волшебницей, и даже, более того, ее родители состояли в законном браке. Ее родила сестра Эмиля Гульдена и, соответственно, племянница Гиты — Мона Гульден-Виклунд. К несчастью, мать Эрмины умерла родами, а отец Бьёрн Виклунд погиб во время «осеннего» путча шведских пожирателей в начале октября 1981 года. На чьей стороне он сражался, выяснить так и не удалось. Объединенный Аврорат Гиперборейского союза отреагировал тогда быстро и решительно. Путчистов даже не арестовывали, а убивали на месте. Это, однако, привело к тому, что пожиратели не сдавались и дрались до последнего, что, соответственно, привело к большому количеству жертв, как среди авроров, так и среди бойцов шведского фрайкора[2]. Впрочем, это были дела давно минувших дней. Принципиальным было лишь то, что отец Эрмины принадлежал к старому волшебному роду и закончил Дурмстранг. С ее матерью, к слову, он, судя по всему, познакомился именно там, поскольку она тоже была выпускницей этой школы, только училась на два курса младше, чем Бьёрн. Таким образом, Эрмина имела право на обе фамилии: и Гульден, а они были шведским дворянским родом, и Виклунд, входившими в первые двадцать пять наиболее старых волшебных родов Гипербореи.
Детективам удалось найти подлинное свидетельство о рождении Эрмины и копии записей в церковной книге и в волшебном Родословце Гиперборейского союза. Теперь, ей можно было предложить не просто войти в Род Энгельёэн, но и вернуть себе подлинное имя, что должно было положительно отразиться на ее самооценке. Некоторую проблему, правда, могли создать Грейнджеры, но Анна твердо решила помочь девочке, а значит сделает ради нее даже то, чего в обычной ситуации делать никогда не стала бы. Она собиралась рассказать Грейнджерам о том, что ей удалось, наконец, выяснить, кем были родители Эрмины, и по ходу разговора аккуратно внушить им, что для девочки вернуть себе фамилию Гульден-Виклунд и войти на правах главы вновь образованной боковой ветви в Род Энгельёэнов, — означает обеспечить себе почет и уважение в среде волшебников. «Глубокое» понимание открывающихся перед их приемной дочерью перспектив должно было подвигнуть Грейнджеров к тому, чтобы окончательно отпустить Эрмину к Анне и своей нареченной сестре Лизе.
Вторым фактором уже не в первый и, верно, не в последний раз стал ритуал. Вообще, исторически в семье Энгельёэн практиковалась не только боевая магия, но и ритуалистика. Отсюда и обилие книг по этому предмету, и тайных знаний, записанных от руки в личных дневниках, поколенных журналах и семейных гримуарах «Забытая Магия Гипербореи» и найденной в Гринготсе «Книге Энгельёэнов». Сама Анна в свое время учиться на ритуалиста категорически отказалась, но талант не пропьешь, и от Родовых Даров не откажешься, даже если очень этого захочешь. Поэтому кое-чему ее все-таки обучили, а многое другое получалось у нее просто по наитию. Это все к чему, собственно? А к тому, что в «Книге Энгельёэнов» нашлось немало крайне редких и весьма эффективных ритуалов. И один из них был прямо-таки заточен под ее случай. Назывался он попросту «Обряд Побратимства»[3]. Ритуал предназначался для создания побратимских связей, что для дружин викингов являлось жизненно необходимым. Ну, а в их конкретном случае, не ставя об этом в известность самих виновниц торжества, Анна предполагала создать «истинную сестринскую триаду», и этим свести к минимуму саму возможность для ревности и зависти. Но это все должно было случиться «после того, как». А пока суд да дело, они всей семьей вылетели в Швецию на зимние каникулы.
До Стокгольма добрались на самолете, а оттуда во внутренний замок Стейндорхольм «прыгнули» порт-ключом. Там их уже ждали фон Корбы и домовые ниссе во главе со степенным Токи, а дело происходило как раз накануне праздника, то есть двадцатого декабря. Времени на подготовку ритуалов, прямо сказать, впритык. И все предстояло делать самой, поскольку она глава Рода, ей и ритуалы проводить. Поэтому практически все время до Самой Длинной Ночи, Анна провела, готовясь, как к общим Йольским ритуалам, — праздник, как ни крути, следовало отметить, как полагается, а не лишь бы как, — так и к специфическим родовым и побратимским. Девочки в это время осматривали замок, учились ходить на лыжах, играли в снежки и набивали животы всякими вкусностями и разностями, которых ниссе наготовили столько, что только, чтобы все попробовать, требовались немалые физические усилия, не говоря уже о потребном времени. Анна же присоединялась к ним только во время общих трапез, да еще сходила вместе с ними в замковую мыльню, которая и сама по себе являлась весьма занятным аттракционом. Во всяком случае, девочки, — опять-таки все, кроме Изабо, — мылись в таком чудном месте, построенном еще по древнему римскому проекту, впервые.
— Это термы, — объяснила Анна девочкам. — Их придумали древние греки, но эти, насколько я знаю, довольно точная, хотя и уменьшенная копия древнеримских бань. Один из наших предков увидел это чудо в очередном разграбленном им испанском городе и привез оттуда с собой не только скульптуры, — указала она на мраморных Пана и нимф, украшавших аподитерий[4], - но так же архитектора из местных магов, который и построил эти термы. У маглов они обогреваются специальной печью, но у нас здесь везде работает магия.
— Ты сказала «наш», но мы… — осторожно переспросила ее Эрмина, отвлекаясь на более важную для нее тему.
— Наш, — повторила Анна с нажимом. — И давайте не будем больше возвращаться к этому вопросу. Сегодня ночью проведем ритуал, и дело сделано — мы семья!
Потом они грелись и потели в кальдарии[5], мылись и болтали, рассматривая византийские мозаики, которые другой ее предок привез из крестового похода, в него он ходил с Ричардом Львиное Сердце. Где-то в архивах, наверняка, имелась запись о том, в каком именно городе Леванта[6] они украшали местные термы, но Анна этого то ли не помнила, то ли никогда не знала. Сейчас эти великолепные мозаики были встроены в стены замкового тепидария[7], а они с девочками, соответственно, сидели в расположенном здесь облицованном каррарским мрамором теплом бассейне. В общем, все получили море удовольствия и провели в термах, раз уж так все сложилось, ритуальное омовение перед началом праздника.
Йоль начинался в полночь, и по традиции начинался праздник с пения языческого гимна, — пела одна Анна, так как девочки еще не знали древнескандинавского языка, — продолжился благословением деревьев, сожжением йольского полена и украшение йольского дерева. Потом последовал обмен подарками, и уже ночью, пропустив трапезу с традиционной ветчиной из дикого вепря, все спустились в замковые подземелья и прошли в ритуальный зал.
В этот раз
