такого умения, для того чтобы спасти себя и тех, кому понадобится ее помощь.
Мама бы сказала, что это не женское дело… и тем более не дело для такой маленькой и слабой девушки, как Вероника. А для кого тогда? Ни мужчин, ни женщин не осталось. Нет ни сильных, ни слабых. Никого! Можно сказать, что они умерли, потому что то, как они живут сейчас, намного хуже смерти!
Девушка отодвинулась от края скалы и подобрала под себя ноги. С наступлением ночи она непременно начинала нервничать. Да и странный туман… Вероника посмотрела вниз: белая муть мерно колыхалась у самой земли, но выше, кажется, подниматься не собиралась. И все-таки девушке спокойнее не становилось. Наоборот, ей хотелось сорваться со своего места и бежать куда глаза глядят. Но вместо этого она поднялась на ноги и, обойдя свое небольшое пристанище, присела у очередной кучи камней.
Как холодно! Девушка поправила оставшуюся без пуговиц рубашку и зевнула. Она могла бы просто растянуться прямо здесь — на траве, или пойти к яблоне и хотя бы попробовать немного поспать. Прошло уже как минимум полночи. Никто не явится за ней сегодня, а козерог вернется утром, заберет ее отсюда, и Вероника опять весь день будет клевать носом.
На небе желтоватая луна смутно просвечивала сквозь тонкую пелену тумана. В холодном воздухе витала влажная морось. Кажется, скоро начнется дождь… Все было в порядке, как будто бы в порядке, но странное волнение только усиливалось.
Вероника поднялась на ноги, собираясь перейти на другое место, когда еле заметный шорох заставил ее мгновенно обернуться, схватившись за свое единственное оружие — острый камень. Но тихий смешок вынудил девушку устыдиться своей глупости. Её пальцы неловко разжались. Камень покатился по земле и упал с края плато, прямо к ногам Ферро.
— Острый слух, — похвалил красавец с легкой улыбкой и добавил почти извиняющимся тоном: — Я не хотел прерывать твои раздумья. Но ты меня поймала.
Вероника молчала, она не могла выдавить из себя ни слова, хотя давно придумала, что скажет при встрече. Но, как обычно, встреча оказалась для нее сущей неожиданностью и все нужные слова напрочь вылетели из головы.
Что она чувствовала, увидев его после почти четырех месяцев отсутствия? Наверное, это можно было сравнить со странным вкусом яблок, которые выросли на этой скале. Сначала плоды казались невероятно сладкими и сочными, но потом рот наполнялся вяжущей горечью. Наверное, она совсем не в себе, невозможно радоваться и страдать одновременно!
— Если ты не в настроении разговаривать, я пойму. — Стальные глаза холодно блеснули в темноте.
— Нет… — Девушка поправила свою разорванную на плече рубашку, представив, как, должно быть, ужасно она выглядит со стороны.
Странно, но раньше ее это нисколько не волновало. В мгновение ока стыд перерос в отчаяние, а отчаяние — в злость. Не на себя — на безмятежно улыбающегося мужчину, стоящего внизу и, по своему обыкновению, одетого с иголочки. Ему не понять, как ей бывает холодно и страшно. Веронике хотелось по меньшей мере закричать, но она ответила на удивление спокойно:
— Со мной все нормально.
— Тогда, может быть, пригласишь меня? Всегда хотел взглянуть сверху на seguor gigas.
Девушка заколебалась, сомнение скользнуло в груди чем-то холодным и неприятным. Козерог строго-настрого запретил ей спускаться вниз, но насчет того, чтобы не приглашать кого-то в свое убежище, он не сказал ни слова. И зачем, скажите на милость, Ферро понадобилось ее приглашение?!
— Если ты желаешь послушать про эти самые следы, тебе придется проявить немного гостеприимства. — Её мучитель внизу тонко улыбнулся. — Тем более правила хорошего тона предписывают смотреть на собеседника. А в нашем положении это довольно утомительно.
Вот, снова! Лучший в ее жизни сон, он же самый страшный оживший кошмар, играет с ней в свои игры. А правила девушке никто не объяснял, понять их сама она не в состоянии. И как теперь ей быть? Что ответить? Почему-то ей до ужаса не хочется казаться ни полной дурой, ни трусихой…
— Если бы я собирался украсть тебя, сделал бы это еще вчера, или месяц назад, или пару месяцев. — Ферро издевательски подмигнул Веронике. — Или ты сомневаешься в моих словах?
— Н… нет. — Она действительно не сомневалась. — Просто… Хочу убедиться, что ты — это ты, — наконец выдавила она.
— Хорошо, — с готовностью откликнулся мгновенно посерьезневший красавец. — Спрашивай!
— О чем? — Нет, она уже ничего не понимает! Девушка надеялась потянуть время, чтобы собраться с мыслями, а сама увязла в этом разговоре, как в болоте…
— Подумай. — Ферро лукаво сощурил глаза. — Может, о том, о чем знаем только я и ты?
— Ладно. — Вероника лихорадочно размышляла, чтобы такого спросить и не попасть впросак. Но ничего путного в голову не приходило. А все, что вспоминалось, вызывало смущение… Ну почему она снова краснеет? Вот ведь не везет, а он теперь не отстанет! Девушка тяжело вздохнула и, опустив глаза, не слишком уверенно произнесла первое, что пришло на ум: — У меня есть одна твоя вещь… Что это?
— Строго между нами: я считаю неправильным называть это вещью. — Ферро выдержал паузу, с удовольствием наблюдая за реакцией Вероники, на лице которой, вероятно, растерянность мешалась с удивлением. — Ты до сих пор не поняла?
— Что это? — Девушка не выдержала и отступила от края скалы, почувствовав, как по спине пробежал холодок. — Говори!
Зачем она вообще позволила ему втянуть себя в этот странный разговор?! Ведь Сильваер ее предупреждал… Ферро и эти жуткие многоногие чудища все заодно! Но вместо того, чтобы уйти, она глупейшим образом уставилась на своего таинственного собеседника, ожидая ответа.
— Мое сердце, — наконец проговорил красавец, прижимая ладонь к груди, и, легко разбежавшись, прыгнул. Всего шесть шагов и вдвое меньше вверх по совершенно гладкой отвесной стене. Ухватившись за свисающие в пропасть корни, гибкая фигура сильным рывком перелетела через кромку плато.
Девушка испуганно посторонилась. Это она прошлой ночью, спустившись вниз, надеялась залезть обратно? Какую непоправимую глупость она тогда совершила! Теперь Вероника не сомневалась — вчера у нее не было ни единого шанса!
— Видишь, это чистая правда. — Ночной гость победоносно обозрел плато и засмеялся.
— Ты над всем смеешься? — раздраженно фыркнула девушка, отступая к своей яблоне, словно дерево чем-то могло ее поддержать. Нет, она не боялась… вернее, боялась, но в половину не так сильно, как минуту назад. Вероника помнила, что приключилось прошлой ночью с монстром, пытающимся забраться наверх… Но, может, это просто совпадение?
— Нет, только над самым важным, чтобы не зазнавалось. — Красавец поднял один из припасенных девушкой черных камней и задумчиво вертел в
