и порылась в тумбочке в поисках телефона, и как только мои пальцы нашли его, я спряталась с ним под одеяло. Уже десять. Мои глаза были открыты. У меня было слишком много дел, чтобы валяться в постели весь день.
Я откинула одеяло и, прищурившись, опустила ноги на пол и встала. Точнее пыталась. Комната закружилась, и я схватилась за тумбочку.
— Воу… ладно, может быть, если не спеша.
Мэгги вскочила с кровати, её вьющиеся волосы торчали во все стороны, маска для сна наполовину закрывала лицо.
— Что за прикол… Барракуда?
— Возвращайся в постель, — прохрипела я и отмахнулась от неё, а она откинулась на подушку, натянув одеяло на голову. Я прошаркала через холл к комнате Роуз и открыла дверь. В её комнате было так темно, что она походила на подземную пещеру с плотными шторами и жужжащим в углу вентилятором. Я нащупала себе дорогу, но согнулась, когда наткнулась на угол её кровати.
— Чёрт, — прошипела я, схватившись за голень. — Чёрт возьми, чёрт возьми.
Роуз пошевелилась в постели.
Я доковыляла к ней и забралась на кровать.
— Розиииииииии, — прошептала я и убрала волосы с ее лица.
Она не пошевелилась.
— Роуз, — сказала я громче.
Ничего.
Я потрясла ее за плечо.
— Роуз!
Она причмокнула губами и вздохнула.
Я ударила её по щеке, и она широко раскрыла глаза.
— Доброе утро, Солнышко, — ласково сказала я.
— Хм? — она перевернулась на другой бок и потёрла лицо.
— Уже десять. Ты обещала мне бекон.
Роуз приоткрыла один глаз.
— Почему ты такая бодрая, чёрт возьми?
— Пицца? Ибупрофен? Из-за стаканы воды, который я выпила перед сном? Кто знает. Вставай! Сегодня тот самый день. У меня есть время собраться с мыслями, пока он не вернётся с работы сегодня вечером, и я понятия не имею, что делаю.
Она потянулась за подушкой и прижала её к груди.
— Давай просто поспим ещё немного.
Я схватила подушку и вырвала её у неё из рук.
— Ах, ах, ах. Подъём, пора вставать.
— Боже, тиран. — Она натянула одеяло на голову.
Я сорвала его с неё.
— Ты любишь меня.
— Я ненавижу тебя, уходи. — Она свернулась калачиком.
— Не могу, мне нужна твоя помощь. А теперь вставай, и давай выпьем кофе с беконом, прежде чем я целый год буду лечится от алкоголизма.
Она фыркнула, и я улыбнулась, вылезла из её кровати и раздвинула занавески, покинув комнату под звуки её шипения.
И вот, мой день начался. Я собиралась сказать Уэсту, что люблю его.
Мы с Роуз позавтракали у «Джинна» и хорошенько разработали план. Тревога охватила меня после встречи с Патриком, чтобы заручиться его помощью, которую он с радостью мне оказал её. Я надеялась, что этого будет достаточно. Уэст заслуживал чего-то потрясающего.
Волнение трепетало в моей груди, когда я одевалась поздно вечером, вытаскивала гирлянды и маленькие звёздочки из коробки во дворе «Habits». Я старалась не упасть в обморок, когда ждала за углом, пока он войдёт в эту дверь, чтобы сказать ему, как много он для меня значил.
Уэст
В тот вечер я сошёл с поезда после, возможно, самого длинного понедельника в моей жизни. Я не видел Лили, не разговаривал с ней с тех пор, как она приехала в Колумбийский университет. Но как бы сильно я ни хотел её увидеть, она попросила дать ей время. Так что время — это то, что я ей давал.
Но это не мешало мне думать о ней.
Накануне вечером я лежал в кровати, представив её в постели дальше по коридору, и гадал, о чём она думает. Всё ли с ней в порядке. В то утро я проснулся с её именем на губах. А затем занимался своими делами и проверял работы, хотя чувствовал себя безжизненным и мрачным. Теперь я хотел пойти домой и повторить это.
Мой телефон зазвонил в кармане, когда я поднимался по ступенькам метро, и моё сердце ушло в пятки, когда я увидел сообщение от Лили. Я остановился как вкопанный посреди прохода, едва успев пошевелиться, когда прохожий ударил меня в плечо.
Лили: «Встретимся в «Habits»?»
Мои пальцы запорхали. «Конечно. Я как раз за углом. Всё хорошо?»
Лили: «Да, просто хотела поговорить. Увидимся через минуту.»
Эмоции захлестнули меня, когда я побежал, сломя голову. Она хотела поговорить о нас. В этот момент я понял, что, сколько бы ни думал об этом, я не был готов к её ответу. Все ожидания и сценарии, которые я себе представлял, рассеялись, превратив меня в слепого человека. Мне казалось, что я смотрел на солнце в течение долгого времени.
Моё сердце застучало, когда я подошёл к «Habits» и открыл дверь, обнаружив Роуз за стойкой бара. Улыбка, которой она одарила меня, пробудила во мне проблеск надежды, и она мотнула головой в сторону заднего выхода, где находился внутренний дворик.
Я был весь в огне, когда проходил через бар и входил в эту дверь.
Всё замедлилось, когда дверь позади меня закрылась, однако я видел каждую деталь. Сумерки отбрасывали глубокие тени на кирпичные стены и углы маленького дворика, построенного вокруг старой яблони, тянувшейся до самой крыши. Дерево цвело белыми цветами, которые падали каждые несколько секунд и кружились над мостовой, как снежинки. На самом же дереве свисали белые огоньки, а с ветвей — маленькие серебряные звездочки, на которые падал свет, и когда они двигались, их касались падающие лепестки.
На маленьком столике передо мной лежал лист пергамента, и я сделал шаг ближе, чтобы взять бумагу.
Края были разрисованы тушью и акварелью, ветви тянулись вверх, покрытые лилиями и листьями на фоне ночного неба и звезд. И в центре были её слова.
«Мой друг, ты всегда будешь мне другом.
Ведь с самого начала
Ты был надёжным, словно море.
И я подарила тебе своё сердце.
Но только как другу, мой друг.
Ибо мы не могли быть чем-то большим.
И мы поклялись до самого конца
Этого не повторится в будущем.
И всё это время я с радостью проводила
Все свои дни и ночи с тобой,
Мой друг, мой друг, без намёка
На любовь, не задумываясь о том,
Что ты был предназначен мне, моя любовь
А я была предназначена тебе.»
Я отложил сонет и, подняв глаза, увидел, что она стоит передо мной. Нежно-розовое кружево, из которого было сшито её платье, светлые волнистые волосы, её кожа и улыбка — всё было освещено огнями вокруг нас. Лепестки падали, когда мы стояли под деревом, и
