услышала, как она ступает по скрипучим половицам.
— Сейчас два часа ночи, ты в порядке?
У меня скрутило живот, и слезы обожгли глаза, но я сохранила свой голос твердым.
— Позволь мне внести ясность: я не простила тебя за то, что ты сделала со мной, и я не хочу говорить об этом. Я в затруднительном положении, и боюсь, что ты единственная, кто может мне помочь. Вот почему я звоню.
Повисла многозначительная пауза.
— Я понимаю. Я помогу, чем смогу. — Ее голос был твердым и размеренным, и я практически могла почувствовать напор эмоций, которые она сдерживала.
Я проглотила зарождающуюся боль в горле.
— Драган вернулся. Его призрак вселился в лидера банды байкеров-оборотней. Сегодня вечером мы остановили кровавый ритуал, но он сбежал, прыгнув в нового хозяина. В друга.
Она резко втянула воздух.
— Это хуже, чем я опасалась. Чем я могу помочь?
— Чтобы остановить его, нам нужны его кости. Ты знаешь, где они?
Мое сердце бешено колотилось в груди, и я впилась ногтями в ладонь, ожидая ее ответа.
— Боже мой. — Голос Лорел был расстроенным, и я легко могла представить знакомую морщину, прорезавшую ее лоб. — Это может оказаться непросто.
— Непросто или невозможно?
Долгое молчание на другом конце провода не вселило в меня надежды.
Наконец, она заговорила.
— Когда я убила его, я разрушила их. От его тела остался лишь пепел, который, несомненно, уже давно развеялся.
Последняя ниточка надежды, которая у меня была, оборвалась, и я потерла усталые глаза.
— Тогда нам придется придумать что-нибудь еще. Спасибо.
— Подожди! — сказала она, когда я уже собиралась повесить трубку. — Не отключайся. Дай мне подумать всего секунду.
Я затаила дыхание.
Через мгновение она заговорила снова.
— У Виктора Драгана было прозвище Девятипалый. Много лет назад вампир отрезал один из его пальцев в наказание за то, что тот обокрал его. Если бы ты смогла найти его…
Мой разум лихорадочно соображал. Палец? Это все, что осталось?
Вампир мог скормить его своей собаке, или выбросить в мусорное ведро, или еще что-нибудь. Выследить было бы невозможно.
Надежда, вспыхнувшая в моей груди, провалилась в черную дыру.
— Черт. Какова вероятность, что вампир сохранил палец?
Моя тетя сжала зубы.
— Ну, лучше, чем ноль, так что это уже что-то. Он был известен как коллекционер необычных вещей и произведений искусства, так что, возможно, он сохранил его. Черт возьми, палец колдуна, вероятно, можно использовать для приготовления могущественного зелья, насколько я знаю. Я могла бы спросить твоего дядю…
— Ты знаешь, как его зовут? — Я перебила, не желая даже знать, что дядя Пит потенциально может ответить на этот вопрос.
Последовала долгая пауза.
— Нет.
Черт.
— Он был торговцем магическими произведениями искусства и артефактами. Я думаю, он жил в Мексике. Я пытаюсь вспомнить, что Драган пытался украсть…
Хлопнула дверца машины, и я подняла глаза. Харлоу и остальные ждали.
— Спасибо. Я действительно ценю это. Напиши мне, если сможешь вспомнить его имя.
Я опустила телефон, чтобы повесить трубку, но ее голос остановил меня.
— Я знаю о тебе и Джексоне. Он рассказал мне о парных узах.
У меня перехватило дыхание, когда холодный пот выступил у меня на затылке. Ее слова ударили меня в грудь сильнее, чем пуля.
Будь ты проклят, Джексон.
— Это не так просто, — прошептала я, крепко зажмурившись от разочарования.
Как будто мне нужно было еще одно осложнение в моей жизни. Если бы кому-то из нас это было нужно. Черт, в тот момент, когда он рассказал мне о парных узах, я пришла в ярость, и он сказал: «Ты думаешь, я от этого счастливее, чем ты? Ты думаешь, я этого хочу? Потому что я этого не хочу».
Осложнение было бы преуменьшением.
— Я видела, как он смотрит на тебя. Я не буду говорить тебе, что делать, но ты должна понимать, что быть с ним чрезвычайно опасно. Его отец…
— Его отец не имеет ни к чему отношения. И ты тоже. Или судьбы. Ты и мои родители отняли у меня выбор стать волком. — Я сжала свой телефон так сильно, что чуть не разбила экран. — Если Джексон и я окажемся вместе, это будет не потому, что три сумасшедшие старые карги решили, что это должно случится. Это будет мой выбор. Точно так же, как сейчас быть оборотнем — это мой выбор, несмотря на то, что вы трое сделали.
У меня перехватило дыхание, и я отключила звонок.
Зазвонил телефон, но я отключила звук. Я была уверена, что на другом конце провода висели извинения, но я не хотела их слышать.
Мне пришлось выплеснуть свой гнев только для того, чтобы повесить трубку, потому что, хотя мы знали друг друга совсем недолго, я скучала по ее голосу. Как и моя машина, она была всем, что у меня осталось от моих родителей, и я не знала, как смотреть в лицо их предательству или ее.
Я не знала, как смотреть в глаза Кейси. Он был самым близким человеком, который у меня был, как брат или лучший друг, но я знала, что он никогда не смирится с тем, кем я была, или с тем, что я утаила от него такой секрет. Мы могли бы помириться, но посмотрит ли он когда-нибудь на меня так же, как раньше, до того как я стала оборотнем? Теперь, когда я была парой проклятого альфы?
Я смахнула слезу, скатившуюся по моей щеке.
— Все в порядке?
Я подпрыгнула. Джексон.
Его широкая фигура вырисовывалась на фоне огней станции. Мощный. Собранный. Цельный.
Все, чем я не была.
От одного того, что я была рядом с ним, мое тело гудело в предвкушении, и все, чего я хотела, это упасть в его сильные объятия и разрыдаться.
Вместо этого я зарычала и сузила глаза.
— Ты рассказал Лорел о нашей парной связи.
— Да, — спокойно ответил он, но его челюсть сжалась. — Ей нужно было знать.
Ложь. Для Джексона рассказать Лорел было способом причинить ей боль. Способом заявить свои права на меня. К черту это.
Я ткнула пальцем ему в грудь.
— Позволь мне прояснить одну вещь, Джексон. Я тебе не принадлежу. Понял?
В уголках его рта появилась раздражающе самоуверенная улыбка.
— Я бы не посмел. Страховые взносы были бы слишком высоки даже для меня.
У меня отвисла челюсть, когда меня захлестнул шок.
— Ты осел. Ты думаешь, что можешь неудачно пошутить, и все это пройдет?
— Это мой второй раз за ночь. Это должно что-то значить.
Я покачала головой.
— Это не так.
Он
