Затаившиеся в кустах на противоположной стороне беглецы смотрели на преследователей. Бежать смысла не было – если Волчье Солнышко пересечет реку, он их догонит. А что, собственно говоря, мешает ему это сделать?
Жанна, промерзшая до костей, лежала в кустах и отчаянно стучала зубами. Рядом затих такой же мокрый и замерзший Жильбер, он лишь пытался согреть ее пальцы, обхватив их своими ладонями. Смешная, нелепая попытка.
Черные всадники на той стороне подъезжали к воде.
– Извините за праздное любопытство… – прошептал лежащий чуть поодаль Рыжий. – Не хочу отвлекать вас, шевалье, пустяками, но просто интересно, как скоро виконт пересечет реку?
– Не пересечет, – сказал Жильбер.
– А что ему помешает? Страшное клацание зубов из кустов? – остался верен себе Рыжий.
– Это хитрый брод, – даже не обиделся Жильбер. – Его надо знать.
– Но что же тут знать? Собаки же вывели их… – прошептала синими губами Жанна.
– Разве вы не заметили, госпожа Жанна, что мы не сразу встали на переправу? – удивился, что приходится объяснять простые вещи, Жильбер. – Именно ради этого мы и проехали водой вдоль берега несколько туазов, прежде чем начали пересекать реку. А потом, надо знать ориентиры на этом берегу, иначе собьешься, как вы сбились.
– И все-таки интересно, – не унимался Рыжий, – неужели ты единственный знаток этого брода в округе?
– Нет. – Голос у Жильбера, вроде бы совсем не к месту, стал веселым. – Охотники прекрасно его знают.
– Ну и? – подбодрил Рыжий.
– Этим бродом ребята частенько без ведома господина виконта ездят в ближний городок к женщинам.
– Вот самое разумное из всего, что ты сказал! – шепнул Рыжий. – Теперь я твердо знаю, что предателей, желающих открыть виконту тайну этого брода, не будет.
На том берегу разыгрывалась сцена, подтверждающая слова Рыжего.
Охотники въезжали в воду, кони теряли опору под ногами, их начинало сносить, приходилось выбираться на берег.
– А если они вплавь? – шепнула Жанна.
В ее глазах страшное Волчье Солнышко был способен на все.
– Чтобы потом такой же мокрой курицей сидеть в кустах? Сейчас осень, а река здесь широкая. Он, конечно, малость безумный, но не дурак, чтобы плескаться в осенней воде. Мокрым не поскачешь.
Волчье Солнышко, видя, что от людей толку немного, попытался сам найти брод. И также безуспешно. Река не открывала своих тайн. Верные и преданные слуги тоже.
Всадники постояли у воды, и виконт двинул свой отряд восвояси.
– Они домой? – с надеждой спросила Жанна.
Ей было уже даже не холодно. Сладкое оцепенение охватывало замерзающее тело, слипались дремотой глаза.
– Если бы, – с трудом поднялся рядом Жильбер. – Они лишь поехали к ближнему известному господину броду. У нас форы часа четыре, не больше.
– Тогда давайте не мешкать. Купаться в такую пору и так вредно, а сидеть в кустах в мокром платье еще вреднее, – вскочил Рыжий. – Будем сушить вас у огня.
Жанне уже ничего не хотелось…
Жаккетта, даже не подозревая, что они были на волосок от гибели, трудолюбиво занималась устройством лагеря.
Когда Жанна и мужчины дошли до нее, сушняк был уже собран, кони привязаны в сторонке, мокрое седло с искупавшейся лошадки снято, а Жаккетта расчищала место для кострища.
Рыжий достал кресало, сноровисто выбил искру. Загорелся трут, и скоро костер весело трещал, сразу сделав место их короткой остановки уютным и родным.
У Жильбера в притороченной седельной суме нашлась сухая смена белья, он переоделся, хорошенько выжал свои походные суконные куртку и штаны и мог теперь опять пуститься в путь, даже не просушивая их у огня. Одним словом, Жильбер снова был в порядке.
С Жанной было сложнее. Платье, с которого натекла хорошая лужа воды, потеряло весь свой шик и сиротливо висело около костра на ветвях. От него шел парок.
«Накрылся бархат… – грустно думала Жанна. – Все-таки для дороги это непрактично. Мягкое флорентийское сукно лучше. И выглядит вполне благородно…»
Слышали бы ее думы Рыжий с оруженосцем, вот бы перекосились от удивления их лица!
Жанну пришлось одевать с мира по нитке. Она стояла в короткой для нее Жаккеттиной нижней рубашке и юбке. Рыжий отдал ей плащ. Больше лишней сухой одежды не было.
Жанна распустила копну золотых волос. Уже отогрелись руки и ноги, запылали румянцем щеки. С другой стороны костра грелся Жильбер и изо всех сил старался не смотреть на ее голые тонкие лодыжки.
Рыжий занимался седлом Жанны.
– Первая часть нашей авантюры прошла успешно, – подытожил он. – Если не считать того, что на хвосте у нас вошедший в раж виконт. Да, кстати, я торжественно возношу благодарность небесам и тем неотразимым женщинам, ради которых мы все это затеяли.
– Это ты про нас? – уточнила Жаккетта, пропустившая все самое интересное.
– И про вас, неотразимая госпожа Нарджис, тоже! Скажи, маленькая, ты не обидишься, если узнаешь, что обязана спасением лишь тому обстоятельству, что мужчины из замка тайком от хозяина бегают этим бродом к веселым девицам? Ведь Волчье Солнышко был от нас в двух шагах, мы в кустах чуть от страха не померли.
– Только порадуюсь, – трезво рассудила практичная Жаккетта. – Да пусть бегают себе на здоровье и дальше. Главное, что и нам пригодилось.
– Золотые слова! – Рыжий пошел седлать лошадь Жанны.
Глава XXXI
Беглецы направлялись к городку Этревиль, который играл важную роль в крае. От деревни он отличался наличием по крайней мере четырех важных вещей: крепостной стены, защищающей безопасность горожан, рынка, на котором совершался практически весь товарооборот округи, церкви святой Женевьевы, покровительницы лесов, и здания городского совета, где в подвале была устроена и городская тюрьма.
Ну и бордель в нем, конечно, был – источник возникновения тайного и прямого пути из Шатолу в Этревиль.
Вот по этому-то натоптанному пути сейчас беглецы и мчались галопом.
– Это приятно, – заметил Рыжий в одну из коротких остановок, – когда вдумаешься, что мы едем с абсолютной гарантией, что этот путь самый короткий!
Жанна же, одобряя короткий путь, совсем не разделяла восторгов Рыжего. Подозрительные мысли зашевелились в ее голове: слишком уж уверенно Жильбер ведет их самой короткой дорогой… Но Жанна одернула себя и решила не опускаться до гнусных подозрений.
Жаккетту же больше волновала погоня на хвосте. Обещанные Жильбером четыре часа форы истекли. Как бы опять не услышать за спиной переливы собачьего лая.
Уже светало, и это было очень кстати – с рассветом городские ворота раскроют и можно будет беспрепятственно попасть в городок.
