Читаем без скачивания Парадоксы Младшего Патриарха - Элеонора Раткевич

– Разве если самим выбраться наружу и гонца поискать на стороне, – раздумчиво произнес я. – До школы недалеко ведь. Если вскачь, да во весь опор… продержимся покуда?

– Придется, – отрезал Тхиа. – Гонца сыщем, и сразу назад. Нам сейчас важнее всего быть здесь.

– Почему? – тихо спросил я. Ничего ведь особенного Тхиа не сказал – а меж тем на меня невесть откуда потянуло плеснелой погребной сыростью. И склеп тут не при чем: гробницы свои род Майонов содержит в полной исправе. И сухо тут, и воздух не затхлый… отчего же по плечам моим так и ползет мертвый холодок?

– Корона, – сказал, как припечатал, Тхиа. – Нельзя допускать, чтобы она попала не в те руки. А если ее уже взяли… я даже представить себе боюсь, что может вселиться в того, кто ее наденет. С этаким чудищем нам не управиться.

– Подымай выше, – вздохнул я. – С надевшим корону целым войском не управиться. Разве что войском магов. Одним словом, пошли гонца искать, а с остальным после разберемся. Сундучок пока придется оставить. Лаан, а ты что стоишь, будто тебя не касается?

– А кто тебе сказал, что я с вами пойду? – не без ехидства полюбопытствовал Лаан.

Нет, положительно этот парень начинал мне нравиться. Как яростно он набросился на меня, оказавшегося между ним и свободой! Да еще зная, что я не один… не всякий бы сумел, на цепи посидев. Это враки, что любой узник все сделает, лишь бы вырваться на волю. Долгая несвобода надламывает что-то в душе. Что-то очень важное. И уж решительность во всяком разе отшибает напрочь. А тем более – чувство собственного достоинства. Если ты в своей жизни и смерти не волен, унижаться привыкаешь очень быстро. А вышибить привычку к унижению трудно, иной раз годы на это уходят, а толку чуть: можно силком вновь распрямить согнутое, но оно по-прежнему будет клониться долу от малейшего ветерка… да что там – от предчувствия ветерка! Лаану на цепи сидеть привычно, с первого взгляда видать – а вот унизиться, подольститься, подчиниться он может не более, чем вырастить на лбу третью ногу. Хороший парень, кем бы он ни был. И союзник из него выйдет хороший.

Как только он научится нам доверять.

– А куда ты денешься? – фыркнул я. – Отпустить тебя мы не отпустим, сам ведь понимаешь. Слишком опасно. Не в обиду тебе будь сказано, а мы тебе доверяем не больше, чем ты нам… ну, может, чуть больше. Да и толку – тебя отпускать. Два шага пройдешь, на третьем поймают. А оставить тебя здесь на растерзание господину Кадеи и прочим… это не только опасно, но еще и подло. Так что пойдешь ты с нами. В разъяснения пускаться недосуг. После поговорим. А пока тебе придется довериться нам без гарантий. Нет – волоком потащим, уж не взыщи.

– Ну почему же – без гарантий, – возразил Лаан. – Если любой из вас примет у меня вассальную клятву, я и сам, своей волей с вами пойду. И тащить не придется. Времени это займет всего ничего.

– А если мы мерзкие-премерзкие, – прищурился Тхиа, – и станем тебя как своего вассала заставлять делать всякие гнусности?

– Меня принудишь, пожалуй, – ухмыльнулся Лаан. – Захватить меня можно, а вот принудить – навряд. Нет, клятва для меня сейчас – наилучшая гарантия ваших намерений. Возможно, единственная.

– Право на Священный вопрос? – высказал догадку Тхиа.

– Вообще-то я о Священном вопросе даже и не подумал, – отозвался Лаан. – Дело в другом… но за подсказку спасибо.

Тхиа скривился.

– Почему бы и нет, – произнесли мы с ним одновременно – и так же до смешного одновременно замолчали.

Недоумевая, я взглянул на Тхиа.

– Тогда чего ты ждешь? – нетерпеливо спросил я, ибо Тхиа даже не повернул головы в сторону будущего вассала. – Давай!

– Нет, это ты давай, – с неподражаемым ехидством заявил Тхиа. – У меня у самого своих и наследственных вассалов полным-полно. А ты все же князь Дома Шенно – и ни единого вассала, хоть самого завалящего. Пора тебе этим добром обзаводиться. Лаан по твоей части. И поторапливайся, время поджимает.

Ах ты, маленький мерзавец! Он еще и забавляется! Нет, вот управимся только с делом, я ж тебе покажу шуточки.

Лаан слушал наш беспримерный диалог, от удивления приподняв брови домиком: знать, что за оголтелый случай связал нас вместе, он не мог, а на нормальные отношения между двумя владетельными князьями, пусть даже и дружеские, то, что он видел, не походило ну никак.

– Согласен, – вздохнул я.

Лаан внезапно засмеялся.

Да сговорились они с Тхиа меня морочить, что ли?

– Что тут смешного? – сдержанно поинтересовался я.

– После сам поймешь, – уверенно посулил Лаан.

– После так после, – вздохнул я.

И впрямь, некогда расспросы заводить. Надо покончить побыстрей с вассальной присягой и драпать отсюда.

– Я готов, – объявил Лаан, становясь на колени.

– А я – нет, – возразил я. – Я ведь не знаю, кого в вассалы беру. Тебя хоть звать-то как полностью?

Не подымаясь с колен, Лаан взглянул на меня в внезапным интересом.

– Лаан, – ответил он после недолгого, почти незаметного колебания. – Для клятвы этого довольно. А полное имя скажу после. Придется тебе довериться мне без гарантий, – с улыбкой прибавил он, и я сдался.

Все было, словно во сне, когда о разумной логичности нет и речи. Каждое слово, каждый поступок во сне имеет смысл не в связи с остальными, а сам по себе. Каждое, даже невероятное и вовсе деяние несет свое оправдание в себе самом. Можно летать в поднебесье потому, что у тебя чешется ухо. Можно таять, как свеча – или воздвигнуться горным перевалом. Можно съесть королевский трон. Можно принимать вассальную клятву в могильном склепе у недоверчивого незнакомца.

Во сне все можно.

– Я, Шенно Дайр Кинтар, принимаю человека, именующего себя Лааном, под власть и защиту своих рук, – промолвил я, и мои ладони опустились на плечи Лаана почти что своей волей, без участия моего рассудка. – Клянусь повелевать им, как предписывает обычай, и оберегать его, как велит закон. Клянусь ответить на Священный вопрос своего вассала правду целиком и полностью.

Все. Теперь, как только Лаан произнесет ответные слова, я буду связан по рукам и ногам. Нельзя отказать в ответе на Священный вопрос, нельзя и солгать: тут же, на месте, рухнешь замертво. А вопросы, они ведь разные бывают. Когда Тхиа нарек Нену своим вассалом, ему тоже пришлось ответить… и упаси Боги любого, кому предстоит ответить правду и только правду без изъятия и умолчания на вопрос, заданный Сахаи Нену.

А на какой вопрос предстоит ответить мне, я и гадать не хочу.

Все равно скоро узнаю.

– Я, именующий себя Лааном, – с готовностью подхватил тот, – отдаюсь под власть и защиту рук Шенно Дайра Кинтара. Клянусь чтить его, как предписывает обычай, и повиноваться, как велит закон.

Наступило молчание.

– Все уже, все, – ухмыльнулся Тхиа. – Спрашивать сейчас будешь или потом?

– Потом, – ответил Лаан, подымаясь. – Это уже не так важно. И спрошу после, и отвечу вам после…

– И кандалы твои раскурочим тоже после, – в тон продолжил я. – А теперь – пошли отсюда. И так уже лишнего проваландались. Идем. Теперь ты вроде должен идти, если я велю – или нет?

– А как же, – согласился Лаан, усмехаясь с явным облегчением.

Что-то он решил для себя при помощи вассальной клятвы. Что-то очень важное.

Но что именно, я в тот миг еще не знал.

Никогда не угадаешь, от каких странностей, подчас даже мелочей может зависеть твоя жизнь. Стражник, обычный сонный полупьяный стражник с городской стены, для которого длинная стрела-лопаточка привычней, чем лопата для землекопа, подстрелил бы меня наверняка, сумей он меня заметить – но в шорохе предрассветных теней он не заметил бы ничего. А тот воин, что поджидал нас на гребне замковой стены, углядел живую мишень безошибочно – но вот привычки, чтобы поразить ее насмерть, привычки-то ему и не хватило. Привычки – и еще времени. Окажись на моем месте Лаан, и наемник успел бы послать вторую стрелу вдогон первой, исправляя невольный промах.

А Лаан замешкался. Не мог недавний кандальник толком угнаться за двумя пусть и усталыми, а все же бойцами, по незнакомому подземелью. Как ни спешил он выбраться на волю, а тело за духом не поспевало. Мы с Тхиа старались приноровиться к его порывистой походке, то отчаянно торопливой, то вынужденно медленной – а все же опередили его шагов на десять. Тхиа остался у выхода, чтобы дождаться Лаана, а после закрыть за ним потайную дверь. А мне, ясное дело, не терпелось. Не стоялось мне спокойно, и все тут. Едва добравшись до двери, я тут же сунулся наружу.

Я только через пару биений сердца уразумел, что это была стрела – когда ухватил ее. А в то мгновение мне прямо так и почудилось, что тихий тяжелый свист обрушился на меня, взрезав спину наискось от плеча к пояснице, и начал падать, уже обессиленный. Рука моя сама сомкнулась вокруг древка, и тело само рванулось назад, сбивая с ног подоспевшего Лаана. И только потом, когда я отшвырнул Тхиа и накрепко закрыл дверь, пришло запоздалое осознание. Лишь когда мимолетный холод сменился цепкой болью, я понял, что держу в руке.