Читаем без скачивания Парадоксы Младшего Патриарха - Элеонора Раткевич

В спальню влетел тот самый юнец, что разыскивал давеча колечко в блюде. Двоюродная, если я верно запомнил, светлость. Судя по перекошенной роже и напряженной шее бедолаги, орал он вовсю, но слышать мы его не могли. Зато движения трясущихся губ читались явственно.

– Их нет… – выплясывали губы. – Их обоих… в спальнях нету… нету их обоих… а на стене… видели…

Так. Спешить нам, похоже, больше некуда.

Дядюшка сделал было движение к короне, вовремя спохватился – и правильно, и незачем всяким там светлостям знать, что под платочком лежит! – возмущенно хлопнул себя по бедрам и выбежал, как стоял, в одной ночнушке, путаясь в ее длинном подоле.

– Вот теперь пойдет потеха, – заметил я, ни к кому особенно не обращаясь.

– Еще не теперь, – возразил Тхиа. – Погоди немного, я быстро.

Он отошел на несколько шагов, повозился немного с хитро укрытыми запорами, открыл дверцу, вошел в спальню, увернул корону в платок покрепче и мгновением спустя присоединился к нам, держа узелок с короной чуть на отлете, словно опасаясь с ней соприкоснуться.

– Прятать станем или с собой возьмем? – спросил я.

– Нельзя прятать, – покачал головой Тхиа. – Где спрячем, там и найдут. Любой маг найдет, даже самый захудалый. От нее так волшебством несет – и не захочешь, а учуешь. Только с собой брать.

– А по ней нас учуют, – заметил Лаан.

– Золотые слова, – скривился Тхиа. – Значит, спешить надо. Через внешние выходы нам не выбраться. Там нас уже ждут и подстрелят мигом. Один только путь и остался – через кладбище или двор выйти наверх, а там уже пробиваться с боем. Этого от нас не ждут. Может, за счет внезапности и пробьемся… или хоть один из нас пробьется.

– Глупо, но неизбежно, – со вздохом подытожил я.

Еще как глупо – а что поделать, если никакого иного способа попросту нет? Оставалось торопиться – и отчаянно надеяться на то, что мы успеем раньше, чем нас настигнут.

Но дядюшка тоже времени даром не терял, а маг его – бывший домашний маг Майонов – и подавно. Не успели мы и полдороги одолеть, как на пути у нас воздвиглась стена зеленого тумана. Я сбился с шага, оглянулся… бесполезно! Сзади наползала еще одна, точно такая же. Я застонал. Зеленая смерть! Жуткая отрава древних магов, чей секрет давно утрачен… погибельный яд, окрашенный по тем, забытым уже, законам в цвет полного траура… смертоносный туман, который довольно один лишь раз вдохнуть – а выдохнуть человек уже не успевает… Боги, каких еще мерзостей умудрились раскопать заговорщики… впрочем, с нас и этой довольно!

Лаан в отчаянии вскинул руки, словно желая оттолкнуть наползающую гибель… и стена зеленого тумана послушно остановилась, недоуменно колыхаясь и пошатываясь.

Неоткуда мне было знать в то мгновение, что Лаан был магом, хоть и плохо обученным. Не знал я и того, что вассальная клятва, связав его обязательством, высвободила из плена его магию. Он и сам этого не знал. Но, по правде говоря, до того ли нам было? Для объяснений настанет другое время… если, конечно, настанет. А покуда не разговоры разговаривать надо, а удирать что есть сил.

– Скорей! – воскликнул Лаан. – Долго я не удержу… и полностью – тоже!

Полностью и не надо. И того уже достаточно, что зеленой пакостью можно дышать. С трудом – но дышать. И что с того, если она толченым наждаком осыпается в легкие, обдирает в кровь горло и не дает открыть глаза иначе, как на долю мгновения? Главное, что не насмерть… а дорогу мы и вслепую найдем… должны найти… потому что выхода у нас иного нет.

– Куда ближе всего? – просипел я, и приступ рвотного кашля едва не вывернул меня наизнанку.

– Во двор, – выдавил Тхиа и махнул рукой. – Туда.

– Веди, – выхаркнул я, и Тхиа повел нас сквозь зеленый туман – не столько даже наощупь, сколько на память.

Первые два-три десятка шагов мне дались почти нормально. А об остальных мне до сих пор стыдно и страшно вспоминать.

А, проваль – я старался, как мог. Тхиа и Лаан сами едва-то идти могут. Где уж им еще и меня волочить! Добро бы я просто навалился на них, как куль с ветошью… но где вы видели, чтобы ветошь кашляла? Чтобы рвалась прочь из рук, сотрясаемая раздирающей легкие судорогой? Нельзя… нельзя себя попускать… соберись, Дайр Кинтар… соберись… нельзя волочить ноги – их надо переставлять: сначала одну, потом другую, потом еще раз… нельзя виснуть… да шевели же костылями, Кинт, демоны тебя заешь!..

– Еще! – надсадно сипел возле моего левого уха Тхиа. – Еще! Вот так… еще шагни!

Проклятое дыхание не выравнивалось. С тех пор, как я полежал на алтаре, оно меня иной раз подводит. Лаан и Тхиа вдохнули не меньше моего… может, и побольше… но они идут. И меня тащат. А Тхиа – тот еще и говорить ухитряется. А у меня во рту от собственной крови уже солоно. Еще немного – и я выплюну легкие на серо-коричневую пыль. Тогда Тхиа и Лаану хоть немного полегче станет. Я буду мертвый. Совсем мертвый, и они смогут меня бросить. Пока я жив, я и предложить им не посмею, худшего оскорбления мне во всю мою жизнь не выдумать… но если я останусь без легких, я буду мертвый, и тогда никому не будет совестно меня бросить…

– Еще! – гневно шептал Тхиа. – Тут недалеко уже… не смей, Кинт! Не смей подыхать, слышишь?

Ага. Размечтался. Бросят они меня, как же. Если бы! Мертвого поволокут. И не легче им будет, а тяжелее. Потому что мертвые не могут переставлять ноги… сначала одну, потом другую… сначала одну, потом другую…

Полуослепший от ядовитого дыма Тхиа не сразу нашарил отпирающую панель в стене – а когда нашел, замолотил по ней кулаком так яростно, что я подумал – до странности спокойно и отрешенно: «Тут нам и смерть». Если устройство от такой долбежки сломается, с нами покончено. Найти другой выход для Тхиа – плевое дело… но мы до него просто-напросто не дойдем. И так уже отравы надышались… а вновь вернуться в ее текучее облако… впрочем, возвращаться вовсе не обязательно. Она и сама нас найдет. Достаточно лишь повременить немного…

Потайная дверь отворилась, и мы вывалились наружу, обессиленные, но живые… пока еще живые – но сейчас нам дела не было до этого «пока». Что уж там с нами стрясется снаружи – там, куда нас так упорно гнали… да какая разница! Свежий воздух лился в мою гортань жуткой обжигающей сладостью… проваль – это было больно! Больно, больно… куда больнее, чем там, в подземельях, от ядовитого дыма… проклятая отрава вполовину такой боли не причиняла… такой убийственной боли… я заставлял себя дышать точно так же, как заставлял только что идти… вдох… и выдох… чем быстрей я избавлюсь от яда, тем скорей боль отступит… вдох – а-а, ч-черт… и вы-ыдох… если не дышать, не так больно, но если я не буду дышать… вдох… я помру, и Тхиа мне этого никогда не простит… и выдох…

Я попытался приподняться с земли, на которую упал невесть когда… вдох… и снова упал, и потерся щекой о колючую острую осоку… выдох…

– Кинт! – оклик Тхиа не был испуганным – всего лишь предостерегающим… но Тхиа – это вам не Сахаи Нену, и он никогда не назовет меня «Кинт» без причины… и то должна быть страшная причина.

Подобное отрезвляет и заставляет собраться куда верней, чем исцарапанная осокой морда. Чем все отданные самому себе приказы. О да, верней – и гораздо, гораздо быстрей. Это кто тут по земле ползал мгновением тому назад? Я взвился на ноги, как встрепанный. И дыхание восстановилось, и глаза видят. Болят, конечно так распрозверски, словно я их горчицей вымазал, но – видят.

Лучше бы не видели.

Противников было много. Больше, чем мне по силам. Больше, чем мы в тот день одолели вместе с Лиахом – а ведь он был не просто вооружен, но и силен, и на его стороне было преимущество внезапности. Даже для меня то, что он сделал, было неожиданно – что уж говорить о убийцах, ни один из которых не был воином… а эти – были. В каждом их шаге сказывалась многолетняя выучка… мне даже почудилось в их походке что-то до жути знакомое, но глаза видели нечетко… слишком нечетко, чтобы я мог понять, с чем мне довелось столкнуться.

Они текли, стелились, как давешняя отрава в подземелье – а нас было только трое… измученных, ослабевших, полуотравленных… трое. Но кому-то мы, по всему видать, показались грозной силой. Тому, кто выпустил на нас эту ораву. Нет, не ораву и даже не банду. Настоящие наемники. Профессионалы. Ишь, какая нам честь! Раздуться впору от спеси. Да вот не выходит…

Мы выбрались наружу… туда, где нас ждали… сдается, через любую другую дверь мы бы не выбрались вовсе. Никто не собирался рисковать. Смерть от яда в подземелье – или смерть от множества клинков, ожидающих нас у единственного лаза. Ну до чего же мы опасные – прямо смех разбирает!

Я и засмеялся. И даже не закашлялся.

Лаан справа от меня еле слышно ахнул от изумления. Ну, что поделать. Не боец, и не был им никогда. И теперь уже не будет.

А вот Тхиа – тот меня понял. Он повторил мой короткий смешок – только более оскорбительно – и выпрямился. Я и не оглядываясь, спиной чуял, что выпрямился. Правильно. Сейчас мы будем дорого продавать наши жизни, а делать это надо красиво и умело. Так же красиво и умело, как и все остальное. Смотри и учись. Человек всегда должен быть готов к новому знанию. Даже если жизни ему осталось вдоха эдак на три. Впрочем, ты и сам наверняка умеешь стоять до последнего… разве нет? Я тоже. Значит, будем не уметь вместе. Вдвоем у нас наверняка получится.