прямолинейно, эмоционально, мог вспылить на ровном месте.
— Ничего страшного, — улыбнулась Лиза. — Знаешь, я испытываю такие же чувства, мне порой тоже хочется отбросить воспитание и ругаться последними словами, когда думаю о том, что Шереметевы сделали с нашими близкими.
Я решил не давить на Дениса. Он определённо что-то знал, но рассказывать не хотел. Возможно, как-нибудь в другой раз.
— В общем, так, — объявил я. — Денис, прибереги свою ненависть на потом. Не высовывайся, ничего не предпринимай. Когда придёт время, я дам знак. В конце недели мы с Кузьмой едем в Москву. Один человек будет следить за моим имуществом в Ярославле, остальные отправятся с нами. Ты знаешь номер Лизы? Хорошо. Будем поддерживать связь.
— Не пойму, что с тобой случилось, — покачал головой Денис, — но ты явно не тот Алексей, какого я знал прежде. Ты сильно повзрослел за это время. И пожалуй, я прислушаюсь к твоему мнению.
— Спасибо, Денис.
— Да и вообще, кто я такой? Это же ты наследник, дворянин. А я — простой мещанин, у которого больше нет ничего, — Денис трагично взмахнул рукой.
— Мы вернём тебе имя.
Денис грустно усмехнулся:
— Зачем тешить себя пустыми мечтами? Надо действовать. Надеюсь, Всевышний даст тебе мудрость. А мне придётся отойти в сторону до поры до времени. И вообще, я уеду из Ярославля. Здесь меня могут искать.
— В любом случае, мы ещё увидимся.
— Да, я тоже буду в это верить.
В пятницу распогодилось. Дождь перестал лить, солнце стало робко проглядывать сквозь облака, дороги подсохли.
Утром я заскочил к господину Колотило, который отдал мне все необходимые документы. Теперь я мог вернуться в академию. Юрист тоже должен был переселиться в Москву. Такой человек нужен под рукой постоянно. В Ярославле ему делать нечего. Мы обсудили переезд, и господин Колотило согласился. Ему требовалось пара недель, чтобы закончить здесь все дела, после чего он был готов отправиться в Москву.
Перед отъездом я ещё раз решил посетить своё родовое гнездо, тщательно всё осмотреть и забрать то, что не унесли грабители. Это могли быть фотоальбомы, какие-то памятные вещи, письма, дневники и прочее.
Я предполагал, что люди Шереметевых могут наблюдать за усадьбой и, возможно, даже попытаются напасть, тем более, что в Ярославле у них есть база. Однако я сомневался, что это случится, если нас будет много, а потому меня сопровождали оба стражника Оболенских и Сиволапов с одним из наших парней.
Я и Лиза ехал впереди в моём кабриолете. Ника, как обычно, сидела за рулём. За нами двигался старый ландо с двумя стражниками, замыкал колонну Сиволапов на своём зелёном фаэтоне с поднятым верхом и опущенными целюлоидными шторками на окнах.
До поворота к усадьбам ехали в тишине. Лиза сегодня была особенно задумчивой. Машины свернули с главной дороги и покатили через поля в сторону поместий.
— Ты скучаешь по дому? — вдруг заговорила Лиза. — Ты бы хотел сюда вернуться жить?
Я задумался, но не об особняке Василия Дубровского, а о собственном доме, который остался в иной версии реальности. Да, немного скучал, однако эти места мне казались более привычными, хоть прежде я никогда не был в средней полосе. Берёзки, сосны, поля — всё это ощущалось родным и близким. Вероятно, причиной тому стали отголоски памяти Алексея в моей голове.
— Кажется, ты о чём-то задумался, — улыбнулась Лиза, не дождавшись ответа.
— Скучаю ли я? Да, конечно, — сказал я. — Какие бы ни были плохие отношения у нас с отцом, это мой дом. Я здесь вырос.
— Мне здесь тоже нравится. Так тихо и спокойно. Как будто вдали от всего мира.
— И если нас тут убьют, никто не узнает, — усмехнулся я.
— Брось, Алексей, опять ты со своими дурными шуточками.
— А это чтобы ты не расслаблялась.
— Да где уж там расслабиться, когда такое происходит. Я бы и рада была.
Дорога уходила дальше, а к воротам нашего особняка вёл небольшой отросток, на который мы свернули. Я остановил машину, посигналил. Вскоре за оградой показалась высокая фигура садовника в пальто и шляпе.
Он открыл ворота, мы проехали на территорию и остановились возле гаражей. Когда я вылез из машины, вдали, со стороны усадьбы Горбатовых, раздался рокот автоматического оружия.
— Интересно, что там происходит? Что за боевые действия? — мой вопрос был риторическим.
— Позвольте съездить узнать, — предложила Ника.
— Да погоди ты. Фёдор! — крикнул я спешащему за нами садовнику. — Что за стрельба? У Горбатовых, что ли?
Старик подошёл поближе:
— Видать, у Горбатовых что-то случилось, — сказал он. — Поди, и на них облаву устроили.
— На них-то за что?
— А кто их знает? В господские дела я не лезу.
Мне любопытно стало. Неужели, Шереметевы и соседей наших кошмарят? Видать, дружинники совсем обнаглели, почувствовав силу. Если верить Фёдору, Горбатов вступился за нас, когда враги грабили мой дом. Возможно, стоило отплатить тем же.
— Фёдор, открывай ворота, мы поедем посмотрим, что происходит, — приказал я. — Остальные — по машинам. Лиза, можешь остаться.
— Я? Остаться? Ага, конечно! — возмутилась сестра. — С вами поеду.
Я ничего не сказал, вернулся в машину. Вскоре наша колонна покинула усадьбу и двинулась на звук стрельбы.
Глава 20
За поворотом вдали мы увидели колонну из пяти автомобилей. Подъехав ближе, я обнаружил, что ограда соседней усадьбы выкорчевана, а почва вокруг разворочена так, словно там экскаватор поработал или… маг земли. За разбитыми кирпичными балясинами и земляными кучами засели вооружённые люди. Они-то и атаковали дом моих соседей.
Неплохо было бы выяснить, кто эти парни, и зачем явились сюда с оружием в руках, однако обстановка не слишком располагала для расспросов. Но в том, что Горбатовы в опасности, сомнений у меня не осталось.
Я приказал остановиться метрах в ста от поля боя. Мы выскочили из машин. У стражников были при себе пистолеты и револьверы, у Кузьмы Сиволапова и Ивана — второго моего стражника в их фаэтоне лежали автомат Фёдорова и пистолет-пулемёт с дисковым магазином.
— Прикройте меня, — приказал я. — Ника призывай духов, пусть отвлекают. Я попытаюсь подойти поближе.
— А мне что делать? — спросила Лиза.
— Пока жди, — сказал я. — Я скажу,
