умолять, чтобы мы остались, – сказал первый.
Ага, сейчас, разбежались! И где Блэйка носит, я глянула в ту сторону, куда он ушел. Но не увидела его в толпе, если ты сейчас не вернешься, то чья-то кровь точно прольется.
Первый схватил меня, своей грязной культяпкой и потянул на себя, я стала сопротивляться.
– Отпусти меня, кусок дерьма, – мой вопль потонул в шуме заведения, и никто не обратил внимания. Тут из каждого угла, кто-то что-то выкрикивал.
– Я серьезно! – ухватившись рукой за стол. – Отпусти, иначе тебе не поздоровится.
– Мне так страшно! – картинно изобразил страх и посмотрел на второго.
– Давай мы тебя пожалеем, – сказал второй.
– Да пошли вы!
Не знаю, что случилось, мужики разом побледнели и, отпустив меня, ретировались обратно за свой стол, даже не оглянулись. Интересно, что их так напугало? Я обернулась. Не может быть. Направив в мою сторону пистолет, стоял Ленс.
– Привет! – его красивая улыбка согрела мне сердце и успокоила.
– А ты тут какими ветрами?
– Да вот ехала в Тарас и решила остановиться здесь и перекусить. А ты?
– Тоже, – я подскочила и обняла его.
– Ты, вижу, смелая, если отважилась перекусить в таком злачном месте.
– Я не одна! – мы уселись за стол, и пред нами наконец-то поставили долгожданный поздний ужин. – С телохранителем!
– Да? А он у тебя невидимка? – захохотал Ленс.
– Нет. Отошел.
– Понятно… значит я вовремя оказался здесь.
– Спасибо, а то я не знала, что делать!
– Да не за что! – он положил пистолет на стол. – Не против? – он тыкнул пальцем в мясо!
– Нет, угощайся, этого куска на целую ораву хватит, – налила темную жидкость из глиняной бутылки в кружки, предварительно протерев рукавом рубашки и залпом выпила.
– Нервы?
– И не спрашивай, я столько всего пережила за последние дни, тебе не передать словами.
– Ну что же, тогда за встречу! – он протянул кружку, я тоже, чокнулись, и я еще влила в рот. Хорошо.
– Кхм… – прозвучал за спиной голос. – Это еще кто?
– Это Ленс! Пока ты где-то прохлаждался, меня чуть не… – дальше решила не продолжать, он все понял по моему внешнему виду.
– Кто??? – раздался рык.
– Они! – показала на тех чудиков за соседним столом. – Блэйк, все в порядке, Ленс подоспел вовремя.
– Блэйк, тот самый Эдвард Блэйк, который поймал Виктора Морро? – Ленс аж подскочил.
Блэйк встал как вкопанный, при упоминание этого имени, горящим взором уставился на Ленса.
– Я на твоем месте, прежде бы подумал, чем орать на весь трактир, – он сел напротив нас, потому что Ленс сидел рядом со мной.
– Ты в порядке? – поинтересовался Блэйк.
– Вторая кружка этого пойла сделала уже свое дела. Так что могу сказать. Да!
А Ленс все не унимался, Блэйк начинал краснеть от злости.
– Тиль ты не представляешь, какие легенды о нем складывают у нас в городе. Ведь Морро, терроризировал весь город, никто не мог спать по ночам. А Блэйк, как сумасшедший выслеживал его. Ты знаешь, что он сделал с его семьей? Сжег заживо на его глазах. Блэйк несколько лет не выходил из психушки потом запил, все думали, что он конченный человек, но однажды он вернулся, – он так оживленно это рассказывал.
– А я даже не знала таких подробностей! Вот как? – и перевела взгляд на Блэйка.
– Заткнись! – Блэйк ударил по столу кулаком. Кружки подпрыгнули, но не упали.
Но Ленс, словно не расслышал Блэйка и продолжил дальше.
– А Морро выпустили, буквально через пару дней. Сказали, что он не виновен.
Блэйк сорвался, схватил Ленса за грудки, тряханул и сказал:
– Еще слово, и я тебя прикончу!
Ленс побелел, затем покраснел, вся его уверенность, куда-то испарилась. Блэйк вылетел пулей из таверны, дверь хлопнула, впустив в помещение свежего воздуха.
– Ну вот, довел его, – сделала очередной глоток, рассматривая Ленса.
– А что я такого сказал? – он посмотрел на меня круглыми глазами.
– Не говори с ним на эту тему. У него крышу от этого рвет.
– Но я просто был восхищен его мужество и силой. Он можно сказать мой кумир, многие мальчишки хотят быть похожими на него, а девушки его женами.
– Чего, правда?
– Угу, – он налил себе еще пойла и осушил кружку до дна.
– Понятно. Ну и ладно, отойдет и вернется. Может, за встречу?
– А давай!
И понеслась душа в рай. Мне было так хорошо, мы пели с ним песни, какие знаем, я свои, он свои. Затем решили потанцевать, про Блэйка я и думать забыла. Напились мы в зюзю, заказали еще этого замечательного пойла и продолжили, я пожаловалась Ленсу на свою не легкую. Он мне посочувствовал и подлил еще. Еще через пару часов, я была никакая, просто в хлам.
За окном стояла глухая ночь, но внутри кипела жизнь. Ну вот, я опять напилась. Я что, не могу по нормальному, так чтоб не в хлам. Возможно, это все нервы, не иначе. Блэйка я не видела, да он меня сейчас и не интересовал, передо мной находился молодой обходительный человек с манерами аристократа – это я себе так его описала в пьяном бреду. Ленс меня внимательно слушал.
– А как вы познакомились с этим… неуравновешенным человеком? – мы оба рассмеялись.
– Не поверишь! Он меня пытал! – заплетающимся языком ответила, стирая рукавом с губ остатки вина.
– Серьезно? – Ленс облился вином от удивления. – А теперь он твой телохранитель и по уши влюблен в тебя.
– Эээ… не говори ерунды! – ели выговорила я. – Он просто телохранитель, и не больше! – помахала пальцем перед его носом. – Он, это… пока мы плыли на корабле до Даларана подцепил невесту.
– А так бывает? – удивился Ленс.
– А ты у него поди и узнай! – я положила голову на стол, что-то она стала слишком тяжелой.
– Обычно там другое можно подцепить. Ха… Весело с вами!
– Не то слово, просто обхохочешься!
– Пойдем, потанцуем? – предложил Ленс.
– Ну, я даже не знаю… у меня не только язык заплетается, но и ноги тоже.
– Ты смешная!
– Наверно.
Ленс протянул мне руку, я согласилась. Прошли в центр этой «забегаловки» и стали кружиться под веселую музыку. Я наверно раз сто отдавила ему ноги, но он не возражал. Танец закончился, я собралась идти обратно за столик, но Ленс не пустил. Страстно прижал меня к себе, обхватив рукой за талию и повел. Алкоголь всегда придает уверенности и раскованности, даже самым застенчивым людям. Вот и Ленсу похоже тоже. Его мягкие губы прикоснулись сначала к моей щеке, видя, что я не сопротивляюсь и не отталкиваю, он продолжил. А что, даже очень приятно, его губы пахли смородиной, и
