Ранним утром настырный телефонный звонок разрушил сладкий сон, в котором фигурировал некий дракон.
— Да… — пробурчала я, на ощупь найдя трезвонящую трубку. С трудом удалось открыть правый глаз. Полшестого! — Кто?
— Я! — выпалили на том конце провода. — Я беременна!
С минуту я пыталась сообразить, кто говорит и почему позвонили именно мне. В конце концов, это мужчин полагается «радовать» подобными сообщениями.
— Хм. — Глубокомысленно произнесла я, пытаясь сообразить, как сбросить звонок.
— Анька, просыпайся! Ты что, не поняла, я беременна! — снова повторил неведомый абонент.
С изрядным опозданием до меня дошло. Анькой меня именовала только лучшая подруга, да и то крайне редко. Требовался весьма значительный повод, чтобы…
Добрая Фригг! Действительно, значительный повод!
— Максим знает? — спросила я, почти проснувшись.
— Нет! — То ли всхлипнула, то ли хмыкнула она. — Я закрылась в туалете и позвонила тебе. Ты мне погадаешь на малыша, ладно?
— Спасибо за доверие! — улыбнулась я. — Поздравляю, дорогая. Конечно, погадаю. А теперь иди и скажи ему.
— Иду! — хихикнула Инна и положила трубку.
Разумеется, сна уже ни в одном глазу, пришлось набрасывать халат и плестись на кухню…
Благодаря ранней побудке у меня в кои-то веки появилась возможность спокойно и без суеты собраться на работу, и даже позавтракать, не торопясь и наслаждаясь каждым кусочком еды. Главное, не «заедать» проблемы и неприятности, иначе я не влезу ни в одно из любимых платьев. Знаю за собой такую склонность, а потому стараюсь держать себя в руках.
Я достала из шкафа новенький строгий костюм из черного атласа с затейливым поясом. Превосходно, теперь вишневые туфли и сумка в тон, и немного косметики…
Любой женщине нравится видеть интерес и одобрение в глазах мужчин. Это придает сил и позволяет почувствовать себя уверенно. Пожалуй, я бы в любом случае предпочла эффектные, а не удобные наряды. Стоит заметить, что я не придерживаюсь строгих правил офисного стиля — позволяю себе и каблуки, и яркие цвета. В конце концов, костюмы тоже могут быть женственными!
Хотя в данный момент я не слишком счастлива в любви, какой смысл сетовать на мужчин вообще и драконов в частности? Ведь неразумно жаловаться, к примеру, на дождь, которому плевать на наше недовольство. Шемитт также волен поступать, как ему заблагорассудится, и я не стану его винить. Просто надеюсь, что через некоторое время сумею его забыть. А слезы — это всего лишь соленая вода, никому не нужная и потому бессмысленная.
За окном угрюмо накрапывал дождь, кренились от порывов ветра тополя… Мрачную картину оживляли только все еще горящие фонари (видимо, их позабыли вовремя выключить). Электричество не может разогнать хмарь и вряд ли уймет осеннюю хандру, но почему-то было легче на душе от взгляда на упрямые огоньки…
Впрочем, тосковать некогда — пора на работу.
Знакомый до последнего закутка Сигурдский районный суд был до отказа забит людьми и нелюдьми. По коридорам сновали секретари и помощники, а иногда даже судьи куда-то спешили с крайне деловитым видом. Проследив за направлением их движения, я втихомолку улыбнулась, поскольку судьи дружно направлялись к комнате отдыха, которую обычно именовали курилкой.
Я неторопливо продефилировала (ох, не надо было надевать туфли на такой шпильке!) в самый конец коридора, где располагался кабинет судьи Гул'дан.
Там меня уже поджидала клиентка с новой порцией вопросов…
Спастись удалось, прошмыгнув в кабинет.
— Здравствуйте, — вежливо произнесла я, стараясь не обращать внимания на кроваво-красный маникюр секретарши, который она как раз подправляла. — Подскажите, дело Ранссон состоится?
— Само собой, — кивнула она, не отвлекаясь от процесса. Даже кончик языка высунула, совершенно углубившись в покраску ногтя на мизинце.
— Хорошо, спасибо.
Я немного поговорила со свидетелями с нашей стороны, благо, времени было предостаточно — в этот раз нас заставили прождать под дверью почти два часа.
В конце концов я не выдержала: доверила клиентке хранить мой портфель и заглянула к судье.
Приземистая пожилая орчанка занималась чрезвычайно важным делом — пила кофе (слойки, бутерброды с черной икоркой и коньяк в ассортименте прилагались). Безусловно, ради этого стоило мариновать нас в коридоре!
Она вопросительно подняла бровь, покосилась на почти поднесенный ко рту ломтик хлеба и неприветливо буркнула:
— Ну?
Конечно, я не высказала неудовольствия — это суд моего района, где мне еще неоднократно придется бывать, так что портить отношения не стоило.
— Ваша честь, боюсь, через час у меня назначено другое заседание. — Соврала я. — Переносим дело или уже будем слушать?
Полагаю, что данное дело уже на контроле (как и все, которые тянутся дольше года), и переносить заседание ей совершенно не с руки.
Судья нахмурилась, быстро сунула закуску в рот и заработала челюстями. Глотнула кофе и наконец определилась:
— Слушаем! Скажите, пусть секретарь ко мне зайдет.
Через каких-то пять минут мы уже сидели в зале, а недовольная Гул'дан скороговоркой зачитывала права сторон.
— Есть ходатайства? — поинтересовалась она, потирая нос характерным жестом. Надо думать, коньяку в кабинете было совсем одиноко…
Разумеется, ходатайства имелись.
Для начала со своего места поднялся Сергей Пехов, который представлял интересы истца. С коллегой я еще ни разу не сталкивалась, хотя заочно немало о нем слышала как о редкостном бабнике. Впрочем, ко мне он не заигрывал — то ли я не в его вкусе, то ли знал о репутации сдержанной и строгой особы. Меня это вполне устраивало, предпочитаю сводить к минимуму личные отношения на работе.
Но вернемся к нашим гномам.
По ходатайству истца к делу приобщили медицинские справки, из которых следовало, что в мае прошлого года наследодатель находился в больнице с инсультом.
Разумеется, возражать бессмысленно, однако я попросила объявить перерыв для ознакомления с данными документами.
Однако судья наотрез отказала, вопреки всем правилам процесса.
Надо думать, теперь гипотезу о ее заинтересованности можно считать доказанной.
У меня также имелись письменные доказательства.
— Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела следующие документы: копию трудовой книжки покойного и справку с места работы, которые свидетельствуют о том, что наследодатель работал до последнего дня своей жизни. Также прощу приобщить справку о том, что сестра моей доверительницы, почтенная Гирания Дорассон, является инвалидом по состоянию здоровья, и в период с марта по октябрь прошлого года она нуждалась в постороннем уходе, а также справку квартального комитета и справку лечащего врача, что такой уход осуществляла моя доверительница. В связи с чем она была вынуждена несколько месяцев проживать с немощной сестрой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
