Судья помялась, явно пытаясь найти повод, чтобы отказать. Однако я предвидела подобное развитие событий, а потому оформила все бумаги в лучшем виде.
— Это не имеет ни малейшего отношения к предмету спора, и не является доказательством! — Нашелся коллега, от усердия чуть не выпрыгивая из штанов с отутюженными стрелками.
— Вовсе нет! — Возразила я. — Мы ведь ссылались в возражении на иск именно на эти обстоятельства.
— Хорошо, суд приобщает письменные доказательства, — неохотно проговорила судья.
Видимо, она попросту не хотела давать мне лишнего аргумента для обжалования решения.
Выходит, пока ничья…
Дальнейший ход заседания напоминал мне игру в поддавки со стороны судьи.
Партальв Ранссон, молодой, но весьма пронырливый гном, утверждал, что его отец в течение последних трех месяцев жизни сильно болел, в связи с чем нуждался в уходе и посторонней помощи, а ответчица якобы всячески от этого уклонялась. Она даже скоренько собрала вещички и умотала в другой город, где напропалую изменяла мужу и злоупотребляла алкоголем.
Кроме того, если верить истцу, его отец намеревался расторгнуть брак с неверной женой, которая даже не соизволила приехать на похороны, не говоря уж об участии в их подготовке и оплате.
Внимательно выслушав жалостливый рассказ о злой мачехе, судья начала задавать ему вопросы, притом весьма благожелательно и сочувствующе.
Моя клиентка все порывалась вскочить и высказаться, чуть не рвала на груди старомодную блузку. Главное, удержать ее на месте и не дать наделать глупостей. Ее чувства можно понять, однако в заседании они совершенно неуместны.
А ход повествования истца мне все больше стал напоминать известную сказку. Тоже мне, Золушка нашлась!
Удивительно, как много гадостей друг другу могут сделать некогда близкие люди. Наблюдаешь со стороны, как бывшие супруги, или, того хуже, кровные родственники с энтузиазмом делят имущество и норовят побольнее друг друга уколоть и посильнее обгадить… Страшно становится, право слово!
Наконец эта пародия на опрос истца закончилась.
— Скажите, пожалуйста, вы жили вместе с отцом? — В первую очередь поинтересовалась я.
— Нет, он жил один, — ответил истец.
— Понятно. Тогда вы, вероятно, нанимали сиделку для отца? — продолжила я.
Он посмотрел на меня исподлобья, но его адвокат торопливо подсказал что-то на ухо. Веселее всего, что судья этого «не заметила», хотя обычно к подобному относилась очень неодобрительно.
— Не нанимал!
Разумеется, коллега прекрасно понимал, что в противном случае я попросила бы вызвать эту сиделку.
— Ваш отец работал или был на пенсии? — уточнила я.
— По документам работал, но на самом деле долго болел, даже собирался оформить инвалидность! — заявил истец, глядя на меня с ненавистью.
— Болел весь период, то есть с пятого апреля по десятое сентября, и не выходил на работу? — вкрадчиво поинтересовалась я.
Он неосмотрительно подтвердил. Учитывая, что Кодекс Законов о Труде Мидгарда устанавливает, что в случае отсутствия работника по состоянию здоровья в течение четырех полных месяцев, работодатель имеет право его уволить. Так что подобные утверждения совершенно нелепы. Впрочем, судья вряд ли это учтет, но этот момент можно использовать в дальнейшем.
Напоследок я спросила у истца, с чего он взял, что его отец собирался разводиться. Последовал закономерный ответ, что это подтвердят свидетели.
Теперь наступил черед ответчицы. Быть может, другая женщина на ее месте растерялась бы или расплакалась, но моя боевая клиентка не собиралась опускать руки, намереваясь драться до последнего. Воочию увидев судебный процесс, она преисполнилась возмущения. Кроме всего прочего, гномы крайне редко лгут, поэтому откровенное вранье ее несказанно бесило.
Ральдина Ранссон буквально в нескольких предложениях сообщила свое видение ситуации.
— Я ему все прощала, даже то, что он по бабам шлялся, — возмущенно басила она. Неизменная соломенная шляпка с розочками на ней смотрелась настолько нелепо, что это даже было по-своему красиво. — Я его сыночка выкормила, вырастила, а теперь он ишь какую пакость задумал! Не для того я сто восемьдесят лет с евойным папашей прожила, чтоб теперь меня на улицу вышвырнули, как собаку какую! Да никакой он не увечный, справный мужик был, и к нам с сестрицей несколько раз наведывался в гости. Могу вам сказать, что вел он себя как мужик, а не как какая-то развалина беспомощная! Да и молодой он совсем был, еще и трехсот не исполнилось, а вы баете «беспомощный». Да какой же он беспомощный, ежели в кузне работал до самой смерти?
Судья, слушая гневную речь ответчицы, что-то рисовала в блокноте. Хоть бы вид сделала, что ее это интересует!
— Этот поганец хоть бы богов побоялся! Я ж ему вместо матери была, а теперь ишь как заговорил! — закончила свой рассказ моя клиентка, потрясая внушительным кулаком в сторону истца.
Судья не потрудилась задавать вопросы, предоставляя это представителю истца, который тут же насел на ответчицу.
— Так что же, для вас сестра была важнее мужа, раз вы его бросили и уехали? — патетично вопросил он.
Но мою клиентку было трудно сбить с толку.
— Сестра хворала, а муж здоровенький был! — заявила та, подбоченившись.
Сколько он не бился, иного ответа не получил и в конце концов отступился.
Выслушав взаимные претензии сторон, мы перешли к допросу свидетелей. Со стороны истца вызвали его невесту и соседку наследодателя.
Обе они почти слово в слово повторяли, как покинуто мыкался по дому Перальс Ранссон, как бессовестно его бросила жена. Правда, они несколько путались, когда именно он заболел, а соседка вообще перепутала, какая сторона тела у него отнялась.
Впрочем, судья старательно не обращала внимания на подозрительные неточности.
Нашими свидетелями были также соседи покойного.
Почтенная Аральда Паркиссон относилась к той благословенной категории старушек, которые все видят и все обо всех знают. Ее цепкий взгляд казалось, мог проникать сквозь предметы.
На мой вопрос, что ей известно о деле, она бойко сообщила.
— Жена у Перальса ей-ей святая, и дите его вырастила, и все его выкрутасы сносила. Он, бывалоча, Ральдину, женку свою, и поколачивал. Да и погуливал покойничек немало, особливо как женка к сестре ейной уехала. Соседка, Торина, привечала его ночами. Так что неча пенять, что Ральдина ему плохой женкой была. И ты, балбес молодой, — презрительно глянула она на истца, — Богов бы побоялся! Нешто Тюр[41] тебе такое спустит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
