бой, каждая со своего направления, в это же время бойцы Мрр’куна отсекают их от реки, поджигая лодки и расстреливая пловцов. На случай поражения, план был прост, все отступают до обоза, уже размещённого кругом, и занимают оборону там.
Роте Лирис выпала «честь» выступить приманкой и она, проинструктировав своих подчинённых, построила их в походную колонну и выдвинулась в сторону деревни, пока лучники и роты Бруна и Свельда занимали свои позиции. Слава всем богам, провокация сработала, и пираты стали стягиваться в единый отряд, чтобы разобраться с возникшей проблемой, организовав некое подобие строя, они начали идти на сближение с первой ротой, которая уже построилась и ощетинилась копьями, орки Громаша затаились на флангах. Когда между двумя отрядами оставалось меньше пятидесяти метров, рота Лирис ещё больше замедлила шаг, а вот пираты наоборот сделали рывок, в надежде ошеломить. Метательные копья слегка сбили темп бега пиратов, застревая в их телах и щитах, и у них появились первые трупы.
Столкновение групп было кровавым, кто-то из пиратов насаживался на копья, новобранцы падали от ударов мечей и топоров, орки рубились на флангах используя свои секиры, не давая окружить и ударить в тыл и фланг строй копейщиков. Пора. Отправив два вестника ротам Свельда и Бруна, я дал знак лучникам приготовиться. Вовремя и чётко с холмов стали спускаться засадные роты, идя ускоренным шагом и при этом стараясь не нарушать строй, они смыкали клещи. Когда задние ряды пиратов заметили, что их зажимают и начали поднимать панику, лучники начали стрельбу, и если новобранцы стреляли залпами по задним рядам, то наёмники вели снайперскую стрельбу по второму-третьему ряду, ослабляя общий натиск. В это же время маг, отправленный с Мрр’куном передал, что оставшиеся сторожить пленников пираты начали суетиться и сваливать на немногочисленные лодки мешки с ценностями, ответным вестником я приказал начать обстрел из луков.
Как только две засадные роты захлопнули ловушку, совсем недавно весёлые пираты дрогнули и побежали, стараясь вырваться, это им не помогло, почуявшие кровь и страх новобранцы бросились за ними разрушая строй. Такое нарушение было не критичным, так как всё уже кончено, но показательную порку устраивать придётся, чтобы донести до них простую мысль — приказы нарушать нельзя. Остатки противников добивали ещё несколько десятков минут, за беглецами отправились кавалеристы, а те, кто остался в кольце окружения, сбились в кучу и собирались продать свои жизни подороже. Так как загнанные в угол морские крысы будут биться яростно, не стоило лезть в ближний бой, поэтому их просто расстреляли лучники, стоя за спинами копейщиков.
Первое боевое крещение прошло сносно, безвозвратные потери составили двадцать семь бойцов, в основном из первой роты, раненых было в разы больше, но над ними уже работали целители, и по словам Тимиса умирать больше никто не собирался. Уже расслабившиеся новобранцы с удивлением узнали, что бой ещё не закончен, легкораненые остались сторожить немногочисленных пленников и обирать трупы, а все остальные выдвинулись в сторону деревни. То, что мы там обнаружили, заставило даже некоторых многое повидавших наёмников проблеваться — все жители деревни были мертвы, причём их не просто убивали, а с выдумкой, многие тела несли на себе следы пыток, а их трупы свалены кучами в домах. Вид горы детских голов, пробрал меня до глубины души, и кажется, я знаю, как поступлю с пленниками, нужно только проследить, чтобы с ними не расправились раньше времени, быстрая смерть для них будет наградой.
За несколько часов всё было кончено, ни один пират не ускользнул, а оставшиеся сорок в страхе дрожали в одном из домов, в который их посадили, предварительно раздев до гола. Добыча оказалась неплохой, много оружия, повреждённые кольчуги и кожанки, пара мешков денег и украшений, куча еды и письма с приказами, из которых следовало, что вся эта жесть была организованна неким Тасиэлем, эльфом неизвестной принадлежности, который прямо сейчас ожидал окончание рейда по деревням в одной из бухт, в недельном переходе от нас. Думаю, стоит его навестить.
Пока мои люди сортировали добычу и готовили деревню к сожжению, так как хоронить было почти нечего, я сидел на телеге и строгал колья, хорошие такие колья, четыре метров длинной, толщиной с ногу взрослого мужчины, и древесина отличная. В это же время несколько магов выжигали на табличках незамысловатые надписи «Убийца», «Грабитель», «Насильник». Колышков было немного, но мне хватило, пришлось правда разобрать забор дома старосты, но думаю он не в обиде. К вечеру всё ценное из деревни было вынесено, павшие похоронены в братской могиле, над которой стоял камень с выбитыми на нём их именами, а деревня начала заниматься пламенем. Выйдя на специально подготовленную площадку с небольшими, но глубокими ямками, расположенными в определённом порядке, я начал говорить.
— Сегодня многие из вас прошли боевое крещение и пролили кровь, — я посмотрел на новобранцев, которые полгода назад ещё были простыми крестьянами, — другие же просто делали привычную работу, — несколько одобрительных хмыков донеслось со стороны наёмников, — но все согласятся, то что здесь сотворили эти твари за гранью добра и зла.
Вся собравшаяся толпа низко зарокотала, смотря на пленных пиратов. Дождавшись тишины, я продолжил.
— Такое зверство требует наказания не только тех, кто это сотворил, но и тех, кто всё это задумал, — толпа одобрительно загудела, — и быстрой смерти они могут не ждать, поэтому завтра мы отправляемся в сторону побережья, чтобы найти заказчика всего этого. Сейчас же произойдёт не казнь, а возмездие. Ведите первого.
Вой отчаяния раздался со стороны пленных, но крепкие руки наёмников подхватили одного из них и потащили в мою сторону. Зафиксировав пленника, я взял в руку кол и с небольшим усилием насадил его на него, и с орущим от боли флагом пошёл в центр рисунка. Небольшой замах и кол оказался в яме, а пленник сполз на пару сантиметров вниз, дико крича. Казнь продолжалась почти час, час, наполненный криками боли и отчаяния, разносящимися по всей округе, и тишиной, ведь никто из моих людей не проронил ни слова, они только заворожённо смотрели, не отрывая глаз. Когда всё было кончено, я встал на фоне полыхающей деревни.
— Отправляемся к обозу, завтра мы отправляемся в путь.
Идя по неглубокому снегу, который еле-еле прикрывал землю, я про себя произносил молитву, как на протяжении всей казни, чтобы эти твари не отделались только земными страданиями, а мучились вечно. Ночь выдалась беспокойной, кто-то просыпался от криков казнённых, кто-то от увиденных сегодня ужасов боя и видов разорённой деревни, и только немногие смогли выспаться, сумев отбросить случившееся.
