Куски гаругльи полетели в стороны шрапнелью. Взрывная волна сбила Элендила с ног. Некий тонкий продолговатый объект залетел ему прямо в лицо и отвесил звонкую пощечину. Вскрикнув, эльф шлепнулся на траву, и тут же сверху на него упала туша Маурисио.
Валяясь на спине, неандерталец стонал, с головы до пят покрытый сажей. Гранитные осколки и расплющенные монеты торчали из его одежды и толстой шкуры.
Вытаращив глаза, полуживой Элендил чудом выполз из-под туши Маурисио. В дыму и пыли он нащупал нечто, ударившее его во время взрыва. Щурясь и утирая бегущие по щекам слезы, он поднес находку к лицу. Его ладонь сжимала оторванную по локоть женскую руку. На глазах у эльфа надетый на нее обрывок рукава переменил свой цвет, слившись с окружающей травой. На среднем пальце было кольцо с гербом Потустороннего университета. В нижнем правом углу поблескивал крошечный значок, изображавший удавку и кинжал.
— Бегония! — простонал Элендил и отшвырнул в сторону найденную конечность, — Надо было брать медную монету! А-А-А-А!
Уткнувшись в землю лицом, он завыл, как волк, не в силах сдерживать подступающий к горлу крик. Чуть поодаль свирепствовал пожар, стремительно доедая остатки сада. Взрыв распахнул дверь позади гаругльи настежь. В открывшемся проеме виднелся знакомый зал с колоннами.
Глава 2.16
Тиканье метронома становилось невыносимым. Громкое и неотступное, оно вырывало его из объятий сна, сводя с ума монотонным звучанием.
Он поднял веки и зажал уши руками. Это не помогло. Уставившись в окружающий его мрак, он распахнул рот в немом крике.
Его внимание привлек тусклый свет, сиявший справа от его лица. Поднеся к глазам руку, он увидел, что к запястью привязана призрачная лента. Бесплотная и полупрозрачная, она трепетала и колыхалась, словно находилась в другом мире. Ее очертания слагались из мерцающих голубых линии. Посередине тянулась огненная надпись.
«Феофан Шмыгл».
***
— Такими темпами, — проворчала Дана, — я точно подхвачу воспаление легких!
Слова вылетали из ее рта вместе с облачками пара. Дрожа как осиновый лист, девушка сновала туда-сюда, лишь бы хоть чуточку согреться.
Длинный коридор окончился просторной комнатой, омытой приглушенным белым светом. Низкое зимнее солнце заглядывало в высокие окна, занимающие всю западную стену. Подойдя ближе, Хиггинс выглянул наружу. За расписанным морозными узорами стеклом виднелись мутные очертания заснеженных гор. Между ними и зданием, в котором находился коротышка, зияла черная пропасть.
— Мы словно перенеслись далеко на Север, — задумчиво произнес он.
Светлые кирпичные стены украшали масляные картины. Вставленные в позолоченные рамы, они изображали сцены баталий, или же зарисовки рыцарских турниров, где ломали копья закованные в доспехи всадники.
В дальнем конце комнаты темнело жерло камина. Дрова внутри него не горели. В углу журчал декоративный фонтанчик и высился роскошный сервант, заполненный бутылками и кубками.
— Живут же люди, — оглядывая обстановку, философски заметил Хиггинс.
Центр помещения занимал круглый стол. Изготовленный из дорогой древесины, он мог вместить на себе обед для целой роты. На покрытой лаком столешнице была изображена карта мира. Кривые темные линии пересекали материки и острова, обозначая границы между странами. Столицы и значимые города были отмечены рисунками крепостей, кораблей или караванов. К каждому государству, к каждой столице, к каждой реке, морю или океану прилагалась каллиграфическая подпись с его именем.
— Похоже на язык северян, — заинтересованно сказала Дана. Приблизившись к столу, она осторожно водила пальцами по ветвистым торговым путям, руслам рек и очертаниям королевств, одними губами читая их названия. — Но не совсем. Выглядит как устаревшее наречие.
— Октавия? — произнесла она чуть позже. — Впервые слышу о таком месте. Жаль, что в Академии нам преподавали историю всего в одном семестре. Оно изображено там, где сейчас Разруха.
Немного помедлив, магиняпродолжила удивляться:
— Сколько лет этой карте? Империя на ней больше в два раза. И столица вовсе не Вальгрен, а Серебряные холмы...
— Да к черту твою географию, — не вытерпел заскучавший Хиггинс.
Со смачным шлепком сазан плюхнулся прямо на карту. Дану передернуло от такого вопиющего кощунства. Сбросивший с себя рыбу коротышка уселся на стоящий рядом стул и закинул обе ноги на столешницу.
— Благодать! — промурлыкал он, раскачиваясь на задних ножках.
Вокруг стола были расставлены и другие стулья. Почти все они пустовали, за исключением одного.
Во главе карты расположилось массивное и богато отделанное кресло. Напоминающее трон, оно был воистину огромным — под стать сидевшему на нем мертвому телу.
Закованный в сталь гигант полулежал, откинувшись на высокую спинку. Вороненые латы с золотой каймой облекали его от шеи и до пят, делая похожим на холм из черного металла. Безмолвный и неподвижный, человек выглядел давным-давно умершим. На его голову была надета кованая маска с изображением бородатого мужского лица. Поверх нее вздымалась черная корона, утыканная высокими колючими шипами.
— Занятный экземпляр, — пробормотал Хиггинс, убирая со стола свои ноги.
Его взгляд остановился на мече, что висел на поясе гиганта. Длинный и тяжелый клинок был упрятан в обвитые золотым орнаментом ножны. Хиггинс обошел стол и алчно потянулся к лакомой добыче.
— Стой! — воскликнула Дана, но было поздно.
Уже мысленно относивший меч в ломбард коротышка не заметил движение рядом со своим ухом. Бесшумно подняв ладонь в стальной перчатке, мертвец отвесил незадачливому вору затрещину.
— АЙ! — отлетев в сторону, Хиггинс шлепнулся на пол. Распластавшись «звездочкой», он по инерции проехал несколько футов на брюхе, как пингвин.
— Боже! — в ужасе воскликнула Дана. — Ты только посмотри, что наделал!
Закованный в броню мертвец на ее глазах возвращался к жизни. Упершись о подлокотники руками, он медленно поднялся со стула. Издавая скрежет металлических пластин, великан горделиво распрямил спину, оказавшись не менее семи футов ростом. Шипастая корона возделась к потолку. Железная личина повернулась в сторону непрошеных гостей.
— Я — ГАЛЬДЕР СКИТАЛЕЦ! — пророкотал гигант, словно буря. — ВЕЛИКИЙ КОРОЛЬ ОКТАВИИ!
Прорези для глаз в его маске вспыхнули кроваво-красным светом. Ударившая Хиггинса ладонь легла на рукоять меча-бастарда.
— Ай-яй-яй-яй-яй!!! — в ужасе попятилась Дана.
Избитый коротышка стонал, схватившись за голову.
Неожиданно вокруг стало темнее, будто за окнами наступил вечер. Непонятно откуда налетел дикий, неистовый ветер. Гуляя по комнате
