- заявил Прохоров.
Девицы из Смоленска отреагировали на его слова смехом.
Кирилл не улыбнулся.
Я посмотрел на лицо Насти Бурцевой – та смущённо опустила глаза.
***
С пляжа пансионата «Аврора» мы ушли в послеобеденный «час пик», когда на песке около моря почти не осталась пространства, незанятого покрывалами, одеялами или полотенцами. Наши места заняли, едва мы отошли от них на шаг. Женя и Любаша с нами не пошли. Но Кирилл и Артурчик с подругами не остались: заявили, что проводят вместе со мной до автобусной остановки нашу московскую знакомую. Настя уходила с пляжа нехотя, печально улыбалась и заглядывала мне в лицо. Посматривали на меня и парни: Кирилл и Артурчик – они будто ожидали от меня некой команды. Я зевал, то и дело приподнимал солнцезащитные очки и потирал глаза. На пляже я вздремнул меньше четверти часа; мечтал сейчас о том, как вечером завалюсь на кровать и «вырублюсь» до утра.
Мой младший брат и Артур набросились на купленные сегодня в Григорьевке продукты, как только мы перешагнули порог комнаты. Они словно и не обедали три часа назад в столовой. Бурцева от еды отказалась. Лишь бросила за щеку предложенную ей Кириллом карамельку. Она грустно вздыхала, пока складывала в чемодан свои вещи. Поглядывала на меня глазами брошенного щенка. Я посматривал на часы. Автобус до Первомайска останавливался рядом с пансионатом «Аврора» ровно в шестнадцать часов. До его появления оставалось три четверти часа. Но подъехать он мог и раньше – это я помнил по прошлой жизни. Парикмахерши из Тулы на него едва не опоздали. А вот в день нашего отъезда из «Авроры» автобус подъехал к пансионату только в начале пятого.
Из жилого корпуса пансионата мы вышли за двадцать минут до отправления автобуса. Кирилл и Артур шли с улыбками на лицах – радовались, что чемодан москвички снова нёс я. Бурцева держалась за мой локоть – крепко, словно боялась, что без опоры не устоит на ногах. Прохоров развлекал приунывшую Настю шутками и забавными историями: многие из которых я и Кирилл слушали не первый и даже не в десятый раз. Тени деревьев накрыли аллею, прятали нас от прямых солнечных лучей. Прохоров фантазировал на тему того, как мы («возможно даже следующим летом») приедем в Москву и отправимся на спектакль с участием Владимира Высоцкого в Театр на Таганке – Настя раздобудет нам билеты. А затем все вместе поедим мороженного на Красной площади, у стен Кремля.
Его фантазии словно развеяли плохое настроение Бурцевой. Анастасия заулыбалась, поддакивала Артуру и побрасывала идеи-дровишки в костёр фантазии Прохорова. При этом посматривала Настя на меня. Будто следила за тем, как я реагировал на её слова. По тенистой аллее мы вышли к воротам пансионата. Издали заметили, что на автобусной остановке стояли люди с сумками и с рюкзаками – из «Авроры» сегодня уезжала не только Бурцева. Я вышел за ворота, поставил чемодан на землю. Заметил, что Кир и Артур с усмешкой взглянули на тех «несчастных», что дожидались автобуса – тех, у кого уже завершился отдых на морском курорте. Бурцева достала красную пачку «Marlboro» (Прохоров тут же стрельнул у неё сигарету), закурила. Пристально посмотрела мне в глаза.
- Сергей, а у тебя есть невеста? – спросила Анастасия.
Глава 23
Прохоров и мой младший брат замолчали, уставились на меня. Кирилл сощурил глаза, чуть сдвинул к переносице брови; Артурчик затаил дыхание и вытянул шею – едва заметный дымок вылетал из его ноздрей. Настя Бурцева замерла, всматривалась в моё лицо; москвичка не улыбалась, выглядела серьёзной и сосредоточенной, словно на экзамене; сигарета в её руке дымилась. Обернулись и взглянули в нашу сторону стоявшие на автобусной остановке люди. Будто их тоже заинтересовал вопрос, есть ли у меня невеста. Замолчали чайки, но всё ещё кружили в небе. Лишь прятавшихся в листве деревьев воробьёв подробности моей личной жизни не взволновали: они самозабвенно чирикали – обменивались сплетнями на понятном лишь им языке.
- В этом году точно не женюсь, - сказал я. – А до следующего года доживём – увидим.
Прохоров выдохнул в сторону ворот пансионата табачный дым.
- Не представляю Чёрного женатым, - заявил он. – Это всё равно что тигра посадить во дворе на цепь.
Кирилл усмехнулся и добавил:
- Не тигра, а медведя.
Настя Бурцева взмахнула сигаретой.
- Я имела в виду…
- Нету у него дома ни жены, ни невесты, - сказал Артурчик. – Бегают за ним там… всякие. Так на него и здесь все бабы заглядываются. Это же Чёрный! Он если и женится, то на принцессе.
Бурцева смущённо улыбнулась. Я заметил, что у неё потемнели скулы и мочки ушей. Пару секунд Настя задумчиво смотрела на моё лицо – словно обдумывала полученную информации. Сделала короткую затяжку табачным дымом и отбросила на обочину дороги недокуренную сигарету. Ветер зашуршал листвой – стихло воробьиное чириканье. Анастасия сняла с плеча сумочку, сунула в неё руку. Вынула оттуда блокнот с изображением Московского Кремля на сером фоне и шариковую ручку. Бурцева суетливо пролистала листы блокнота до чистой страницы. Размашистым каллиграфическим почерком начиркала с десяток слов… снова на секунду задумалась… и добавила к словам ряд из цифр. Решительно вырвала лист из блокнота и протянула его мне.
- Сергей, это мой московский адрес, - сказала она. – Я указала там и номер домашнего телефона. Я дома бываю только вечером, после учёбы. Если приедешь в Москву, обязательно позвони!
- Ладно.
Я сложил лист пополам, сунул его в карман шорт – туда, где лежал ключ от комнаты в пансионате.
- Твой адрес у меня есть, - заявила Бурцева. – И домашний, и адрес вашего общежития.
Она смущённо пояснила:
- Я их у Кирилла выпросила. Только не сердись на него!
Настя стрельнула взглядом в моего младшего брата – тот посмотрел на стёкла моих солнцезащитных очков, дёрнул плечом.
- Сергей, а можно… я тебе письмо напишу? – спросила Анастасия.
Она сунула блокнот в сумку, сцепила пальцы рук в замок на уровне своего живота.
Я кивнул и сказал:
- Напиши. Если захочешь.
Настя улыбнулась. Я поправил за ушами дужки очков. Заметил, как вдали на дороге блеснуло лобовое стекло приближавшегося к
