— Ну, как? — несколько нервно поинтересовалась Нина.
— Так себе, — улыбнулась Алиса. — Только учтите — я, на минуточку, главный редактор «Глянца», так что мне, получив от ворот поворот, совсем не обязательно резать себе вены. Вы раньше чем занимались?
— Тем же самым, — Нина включила старенький электрический чайник. — Только у меня были совсем другие клиенты. Госдума, бизнесмены — они продвигают своих.
— Но вы же ведьма! — Алиса не сдержала негодования. — Вы же… Почему вы смирились?
— Потому что их много, а я — одна! — Нина, наконец, разозлилась. — И я знала, на что иду!
— А ради чего вы на это пошли? — Алиса достала чашки из плохенького чешского буфета.
— Ради чего? — злорадно усмехнулась Нина. — Ради мужчины!
— Мда?.. — помрачнела Алиса.
— Да! Понимаешь, есть правила, а есть неформальный кодекс — и вот по этому последнему, ведьма не должна влюбляться так, чтобы пожертвовать собой ради другого! Это даже не обсуждается.
— Ну, в этом есть определенная логика, — Алиса пожала плечами. — Кому сейчас нужны жертвы? Я не Жанна д'Арк!
— Это ты мне говоришь? — воскликнула Нина с упором на «ты». — Сама-то что выдумала? Хочешь изменить правила, да? Тоже мне, диссидентка!
— Ты не поняла… — Алиса покачала головой. — Я не собираюсь бороться с системой или приносить себя в жертву. Я просто хочу жить так, как считаю правильным — и ты меня не убедишь, что вздорная, наглая и зарвавшаяся Римма — именно тот человек, который поставит меня на место.
Нина задумалась.
— Знаешь, — произнесла она в конце концов. — Я тебя не понимаю. Но мне терять нечего, а раз и ты не ценишь, что имеешь — пожалуйста, я к твоим услугам. Полторы тысячи рублей — и я вся ваша.
Алиса положила деньги на стол, и Нина пригласила ее в небольшую комнату, которая, видимо, была рабочим кабинетом. Посреди располагался круглый стол, покрытый довольно милой белой скатертью с вышивкой.
Нина с таким будничным лицом, словно собиралась делать маникюр постоянной клиентке, вытащила из комода две мраморные таблицы с отпечатками ладошек, положила их перед Алисой, достала из шкафа плоский серебряный таз, налила в него воду из десятилитровой пластиковой бутылки, высыпала туда серебристый порошок, поставила вокруг таза свечи, зажгла их и выключила свет.
— Волосы принесла? — спросила Нина, усевшись напротив Алисы.
Та кивнула и вытащила из кармана пакет с волосами Олега, которые она давеча собрала с щетки в ванной.
Нина положила волосы в фарфоровую емкость — веселенькую такую, с цветочками, подожгла — на всю комнату запахло паленой шерстью — а пепел выбросила в воду.
— Руки клади на таблички, — велела Нина.
Алиса положила и не без дрожи в сердце заметила, что контуры чужих ладоней подтянулись к ее собственным и стали красными, будто накалились — хотя, конечно, вопрос «как раскаляется мрамор» до сих пор остается открытым… Алиса волновалась. Она чувствовала — это было настоящее, профессиональное и сложное колдовство, требующее не только знаний и опыта, но и таланта, которого лично в себе не ощущала. Ей даже было страшно — мало ли что в этом далеком будущем грозит ей неприятностями или болезнями… Хотя это, конечно, не ее будущее, но…
— Дай руку! — окрикнула ее Нина.
Алиса протянула руку и вздрогнула от боли — эта садистка порезала ей палец ножом!
— Потри ладони друг о друга, — велела садистка.
Алиса растерла кровь по обеим рукам, вернула ладони на таблицы и по совету Нины закрыла глаза.
— Слушай меня внимательно, — голос у Нины охрип. — Ты — ничто, песчинка. От тебя ничего не зависит. Ты совершенно расслабленна, как трава, как вода, как земля. Ты просто живешь — не думаешь, не переживаешь, не напрягаешься. Ты целиком в моей власти. Для этого колдовства ты отдала свою кровь, и только ты можешь вступить в связь с тем, чье будущее мы хотим узнать.
Алиса почувствовала, что Нина берет ее руки и опускает кисти в воду. Эти прикосновения отчего-то показались ей очень сексуальными — она была так беспомощна с закрытыми глазами, в полусне, что от тепла чужих рук кровь заспешила по венам…
— Положи ладони обратно, — сказала гадалка. — Мы отдали тебе ее кровь. Мы отдали тебе его плоть. Скажи нам, что ждет Олега Гранкина через пять дней! Мы просим тебя об этом! Открой глаза! — рявкнула Нина.
Алиса дернулась, распахнула глаза и уставилась на таз, в котором наблюдалось некоторое движение. Вода крутилась, словно ее мешали ложкой, а серебряный порошок растворялся, наполняя воду блестящими разводами. На какое-то время движение прекратилось, и Нина затаила дыхание — а вместе с ней и Алиса, но скоро возобновилось — с удвоенной скоростью, и вдруг — не успела Алиса оглянуться, как вода стала зеркалом. Не очень ровным, с разводами, буграми, но зеркалом!
— Смотри… — прошептала Нина.
В зеркале показалась растрепанная женщина с синяками под глазами и сигаретой в зубах.
— Что? — рявкнула женщина.
— Опять ты хамишь! — возмутилась Нина. — Я сколько раз тебя просила хотя бы причесываться!
— Ой… — поморщилась тетка. — У тебя ведь все равно не настоящий клиент!
— Девушки, я все-таки музыку заказываю, поэтому давайте перейдем к делу, — вмешалась Алиса.
— И куда это ты торопишься? — усмехнулась тетка из зеркала. — Кто тебя ждет с нетерпением, подруга?
— Дела, — ответила Алиса, подавив желание наорать на наглую бабу.
— Ты оглохла от старости, что ли? — набросилась на тетку Нина. — Отвечай!
— Тебя интересует, что произойдет в среду с твоим Гранкиным? — уточнила тетка. — Без вопросов! В среду ему позвонит информатор от крупнейших конкурентов и скажет, что на четверг конкуренты планируют предложить ряду основных поставщиков очень выгодный контракт, который ровно за двадцать четыре часа лишит твоего Олега обеих ног — как бизнесмена, конечно. Возможно, ему даже придется закрыть несколько магазинов в регионах. А дополнительно к этому на следующей неделе в прессе появится информация, что сотовые телефоны, которыми торгует твой Олег — серые, сделанные на подпольных фабриках, но по бумагам, разумеется, идут как легальные. Вот тут-то поставщики и откажутся официально от работы с твоим мальчиком.
Алиса задумалась.
— Я считала, что так уже не делают, — выдала она в конце концов.
— Ну, новое — хорошо забытое старое, — усмехнулась тетка. — Все? Я свободна?
Алиса кивнула.
Хорошо как получается. В среду Олег валяется дома с нечеловеческим похмельем, выключает мобильный, не тот, который она выбросила, в четверг его удивляют поставщики, а на следующей неделе добивает пресса. Он справится, но это будет нелегко. Он будет в отчаянии. Наверняка они выждут, пока он не перешагнет черту — то есть не убедится, что банкротство не за горами, и не представит, что его детище покупает более расторопный конкурент…
