Его телефон пищит, и он смотрит на него. — И Деклан должен мне услугу.
— Должно быть, очень большая услуга, раз Деклан готов убрать труп из центра кампуса.
— Услугу, связанную с Тил. — Алекс убирает телефон, и я с трудом сглатываю слюну.
Как бы я ни хотела сейчас ненавидеть Алекса, я знаю, что он был рядом с Тил, и только он мог ее понять. Когда других людей почти не было. Неудивительно, что Деклан готов на все, чтобы отплатить ему за это.
— Так вот оно как? — скрежещу зубами. — Кто-то просто появится, чтобы убрать твой беспорядок?
Алекс приближается ко мне, и я знаю, что должна бежать, но не могу. Я застываю на месте, когда он пересекает комнату и останавливается передо мной. Нож вертится между его пальцами, а затем он тычет рукояткой мне под подбородок, заставляя поднять на него глаза.
— Ты не о своем беспорядке, ангел мой? — В его голосе слышится холод.
Но он не звучит раздраженным или даже разочарованным.
Нет, он звучит впечатленным.
— Марко заслужил это.
— Он заслужил худшего. — Алекс усиливает давление на рукоять, поднимая мой подбородок еще выше.
Его похвала не должна вызывать во мне никаких эмоций, особенно учитывая, о чем мы говорим. Но холод, пробежавший по моей спине, начинает согреваться и пронизывает каждую вену. Согревает меня до самой души.
Алекс — бритва, которая разрезает меня пополам. И он знает, что он — мой единственный жгут.
Сделав шаг назад, я пытаюсь увеличить расстояние, между нами, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы напомнить себе о том, что он сделал. Алекс, возможно, появился как раз вовремя, чтобы спасти меня от Марко сегодня вечером, но это не освобождает его от ответственности за смерть Реми.
Голоса в коридоре привлекают мое внимание к двери. Там кто-то есть, но Алекс не шевелится. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это он послал их туда, чтобы разобраться с беспорядком.
Я уже много лет знаю, на что способен дом Сигмы, но увидеть это в действии — совсем другое дело. Они ни перед кем не отвечают, и это пугает.
Что им еще может сойти с рук?
Как только этот вопрос приходит мне в голову, меня озаряет другой.
— Марко сказал, что ты не можешь ему навредить, потому что он член Дома. — Я снова смотрю на Алекса, который проходит через общежитие к импровизированной кухне.
Он включает воду, чтобы ополоснуть мой нож в раковине.
— Ты боишься, что у меня будут неприятности из-за того, что мы сделали?
Да.
— Нет.
Он ухмыляется, не встречая моего взгляда, но явно чувствуя ложь.
— Это не будет проблемой.
— Из-за долга Деклана?
Он кивает.
— Ну, не надейтесь, что это исправит наши отношения. Я сказала, что не буду с тобой разговаривать, и я это имела в виду.
Он тихо смеется.
— Ну, я не закончил разговор с тобой.
— Ты не сможешь сказать ничего, что заставило бы меня простить тебя.
— Потому что ты предпочитаешь верить в ложь, которую сама себе втираешь? — Он закрывает кран.
Взяв полотенце, он поворачивается ко мне и медленно вытирает лезвие о тряпку.
— Тебе ли говорить о лжи. Ты только и делаешь, что лжешь людям. Или, что еще хуже, молчишь. Почему ты всегда прячешься от правды, Алекс? Чего ты боишься?
— Тебя. — Он даже не дрогнул.
Я думаю, что он меня неверно понял.
— Меня?
— Мм-хмм. — Алекс делает шаг вперед, его взгляд отстранен, даже когда он смотрит на меня. — Ты единственное, что пугает меня в этом мире, Мила Бьянки.
— Почему? — Наверное, не стоит спрашивать, потому что это означает, что я провоцирую разговор.
Но это не имеет смысла. Я ничто по сравнению с могущественным гневом Сигмы Син. Никто меня не боится.
— Ты делаешь меня непредсказуемым. Безрассудным. — Алекс вертит нож в руке. — Орегон был тому доказательством...
— Я не хочу говорить об Орегоне.
— Жаль. — Это жестоко, и как бы я ни хотела крикнуть ему, чтобы он прекратил, он делает еще один шаг, останавливая меня. — Ты хочешь правду? Когда мне было восемнадцать, я сделал кое-что, что создало проблемы для Дома.
— Ты убил кого-то? Я в шоке. — Я закатываю глаза, а Алекс сужает свои.
— Не просто кого-то. Я убил члена Дома. — Его челюсть сжата, слова отрывисты. — Это было прямо перед тем, как я должен был принести клятву.
— И что? Марко был членом, и ты просто убил его. Для человека, который устанавливает столько правил, ты, похоже, нарушаешь их немало.
Все тело Алекса напряжено. В воздухе витает раздражение. Я довожу его до предела, но в этот момент мне было все равно.
— Тогда все было по-другому. — Его тон ровный, но ясно, что он изо всех сил старается его сохранить. — Я не был никому должен, и мои действия могли разрушить мои шансы в Доме. Хуже того, они могли закончиться для меня шестью футами под землей.
Несмотря на всю мою злость на Алекса, мысль о его смерти сжимает мне горло.
— Так почему ты это сделал?
— Потому что тот человек причинил боль Пейшенс. — В его голосе нет раскаяния.
Никаких извинений. И учитывая то, что он сказал, я не виню его.
— Может, он заслужил это. — Я пожимаю плечами.
— Он заслуживал многого, чего я не успел ему сделать. — Выражение лица Алекса смертельно, и я вздрагиваю. — Но неважно, что он заслуживал. Он был членом Палаты. Они бы убили меня, если бы узнали, поэтому мой отец помог мне спрятать улики.
— А какое отношение все это имеет к Реми или Орегону?
— У Йена был брат в Орегоне.
— Йен — тот человек, которого ты убил?
Алекс кивает.
— Он был новым священником в церкви моей матери. Мама и Пейшенс помогали ему познакомиться с Бристолом.
— И он...
Я не заканчиваю мысль, и мне не нужно. Глаза Алекса отвечают на мой вопрос. Йен, может, и был священником, но он был далек от святости. Он преследовал Пейшенс.
Это объясняет странный взгляд на ее лице, когда она смотрела на крест в доме своих родителей. Сколько я на самом деле знаю о своем лучшей подруге?
— Как я уже сказал, брат Йена был в Орегоне, — продолжает Алекс. — Он знал, что Йен переехал в Бристол и что Ланкастеры помогают ему освоиться в новом городе. Его исчезновение создавало проблему. Все нити вели к нам. Поэтому, прежде чем его брат смог бы предупредить кого-либо, с ним нужно было разобраться.
— Так ты был в Орегоне, чтобы убить брата Йена? — Я скрещиваю
