ошеломляющая тишина. Я прислоняюсь к задней стене и думаю обо всем, что сказала Пейшенс.
Когда я поступила в академию Браяр, чтобы быть ближе к дому Сигмы, я надеялась, что это приведет меня к тому, кто был на карнавале в ночь смерти Реми. Я не ожидала, что это приведет меня к Алексу.
У меня крутит живот, и я прижимаю ладонь к животу.
Может, мне стоило послушать, когда он пытался объяснить, что произошло. Если Алекс был там той ночью — член дома Сигмы — он, вероятно, знает, кто напал на Реми в палатке. Но глядя в его глаза, понимая всю глубину его лжи, я не могла стоять там ни секунды больше. Независимо от того, был ли он тем, кто причинил ей боль, как я могу простить его? И тем более доверять ему?
Мое сердце болит. Обычно, когда я чувствую себя так, я бегу к Алексу. Но что мне делать теперь, когда он оказался виновником?
Он разрушил нас. Он солгал.
И все же я разбила нас. Я сказала ему непростительные вещи в доме его родителей.
Я назвала его монстром. После того, как сказала, что принимаю его таким, какой он есть, я бросила ему это в лицо. Я лучше него?
Лифт останавливается, и какая-то глупая часть меня надеется увидеть Алекса стоящим на другой стороне, когда откроются двери. Это было бы похоже на него — отказать мне в том, о чем я просила. Заставить меня бороться с этим, как он боролся со смертью.
Но, конечно, его тут нет.
Оторвавшись от стены, я стараюсь не обращать на это внимания и выхожу на пустой этаж. Я пытаюсь игнорировать то, как сильно я уже скучаю по нему. Пока не поворачиваю за угол и не вижу кого-то сидящего в коридоре возле моей комнаты.
Но это не темно-русые волосы Алекса, не его руки в шрамах и преследующий взгляд.
— Что ты здесь делаешь?
Марко встает, суя телефон в карман.
— У нас было соглашение. Я дал тебе неделю, а теперь пришел поболтать.
— Это не было настоящим пари, которое мы заключили на ярмарке. Хотя тебе явно трудно понять намеки. — Я опускаю взгляд на место, где нож Алекса вонзился в плечо Марко.
— Это твой способ извиниться за то, что этот ублюдок сделал со мной, детка?
— Я не твоя детка. — Я отталкиваю Марко и начинаю искать ключи в сумочке. — И ты не получишь извинений ни от меня, ни от Алекса.
Марко хлопает рукой по двери рядом с моей головой, наклоняясь так близко, что его тело прижимается к моей спине, и отрывает мои волосы с одной стороны шеи.
— Твой психически неуравновешенный мальчик-игрушка ударил меня ножом, Мила. — Его дыхание щекочет мою шею. — На заживление уйдут месяцы. Ты можешь хотя бы загладить свою вину.
Я поворачиваюсь, пытаясь оттолкнуть его на шаг назад, но он не сдвигается с места.
— Ты заслужил это.
— За что? За то, что хотел, чтобы ты меня простила? За то, что признался, что люблю тебя? — Он проводит большим пальцем по моему подбородку, и я отворачиваю лицо. — Почему ты не понимаешь, что я все это делал, чтобы ты поняла, что я нужен тебе?
— Ты был бы счастлив.
Его поднятая бровь выдает раздражение, но он не спускает с лица садистскую улыбку.
— Я был терпелив, потому что был не прав. Я должен был ждать тебя и не должен был встречаться с другими девушками. Но это смешно. Разве мы не закончили играть в эти игры друг с другом?
— Это моя жизнь, Марко. Не игра.
— Ты в этом уверена? — Он закручивает мои волосы на палец и медленно проводим им по моей руке.
Я помню, как раньше прикосновения Марко заставляли мою кожу мурашками покрываться. Но сейчас, когда его пальцы прочертивают колючий след по моей руке, в моей голове звучит тихое предупреждение.
— Не трогай меня. — Я отталкиваю его.
Марко обхватывает обеими руками дверь позади меня.
— Или что? Ты отдалась Алексу. Почему я не могу прикоснуться к тому, что принадлежит мне?
— Я уже несколько месяцев не твоя.
— Вот в этом ты ошибаешься. Ты была моей сначала, и это никогда не менялось. — Он берет мой подбородок между большим и указательным пальцами. — Я совершил ошибку, а ты отомстила мне своим психопатическим парнем. Но теперь мы квиты. Давай просто забудем об этом и начнем сначала.
— Это не счет на табло. — Да и даже если бы это было так, в мире не существует ситуации, в которой Марко и я могли бы считаться равными.
Марко наклоняет голову.
— Не говори мне, что ты действительно зациклилась на этом ублюдке.
— Это не твое дело. — Я стискиваю зубы. — И какие у тебя вообще проблемы с Алексом?
— Какие у меня проблемы с Алексом? Кроме того, что он чертов псих, который только что вышел из психушки. — Марко берет мою руку и кладет ее на грудь, в место, где Алекс ударил его ножом. — Я уверен, что ты знаешь, какие у меня с ним счеты.
— Это был несчастный случай, — лгу я.
Как сказала Пейшенс, с Алексом не бывает случайностей, и я только сейчас начинаю понимать всю глубину.
— Мы оба знаем, что это не так, — кипит Марко, наклоняясь ближе, так что мы почти нос к носу. — И даже если это было так, это не объясняет все остальное, что он натворил.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Лгунья. — Марко наклоняется к моему уху. — Ты красивая, но не настолько глупая. Мы оба знаем, чем занимался Алекс, когда якобы сидел в Монтгомери. Что он сделал с Окси. Как он отправил тебе то видео, которое разлучило нас.
— Он прислал видео?
Марко отстраняется.
— Интересно. Ты знала про Окси, но не про видео. Как ты думала, кто мог быть настолько неравнодушен, чтобы рассказать тебе о моей маленькой ошибке? Тебе не было интересно, кто прислал тебе это видео?
Конечно, задумывалась, но не думала, что это был Алекс. Он манипулировал мной дольше, чем я думала.
Или защищал?
Нет. Я должна перестать оправдывать его. Он преследовал меня. Скрывал от меня важную информацию. И зачем?
Куда это нас привело?
— По крайней мере, ты начинаешь понимать правду. — Марко хватает меня за бедра и прижимает к двери.
— Все, что я вижу сейчас, — это изменника, который не дает мне проходу.
— Я никогда не оставлю тебя в покое, Мила. Ты была моей еще до того, как стала его. Думаешь, ты
