миры по разные стороны перекрестка.
– Идем, – услышал я Люду. – Они дают нам то, за чем мы пришли.
– Я только… – Мне не хотелось никуда уходить.
– Здесь нельзя задерживаться! Держи. – Она что-то вложила мне в руку. Лишь потом, позже, я пойму, что это был пока еще пустой шприц. Она звала, говорила со мной спокойно, но настойчиво, будто бы напоминая, что наше время на исходе, а может быть, и вправду в этом месте, где печали нет совсем, где буквально задыхаешься от восторга и радости и все меньше сил, чтобы отсюда уйти, нельзя задерживаться. – Идем!
– Как? – спросил я. – Куда идти?
– Просто шагай в Источник.
Мы так и сделали. Она увлекла меня за собой, хоть я и мешкал – опять залюбовался, забыв о возвращении, но она была непреклонна, и, взявшись свободными руками за руки, мы шагнули в Источник. А потом, мокрые и дрожащие, оказались уже по нашу сторону перекрестка. И это всё, что мне удалось на тот момент вспомнить о первом в моей жизни походе за дурной кровью. Возможно, шагнув в Источник, я тогда и увидел что-то еще, но понадобилось больше тридцати лет, чтобы последний элемент мозаики встал на свое место и открылась вся картина.
Этот последний элемент, из-за которого случилась катастрофа.
3
Лежи, лежи, маленький, я только быстро сменю одеяло.
Эх, мама, не в одеялах дело! Я сегодня столько всего узнал впервые. Наверное, такое когда-то произошло с вами с папой. И наверное, скоро произойдет со мной. Столько неведомых теней борется внутри нас! И еще неясно, какая из них и когда выступит вперед, пропитанная неосознаваемым страхом, и еще неясно, чья возьмет. Эх, мама, я узнал, сколько в твоем любимом, утонченном, хорошо воспитанном сыночке мути, запертых комнат и, оказывается, трусости, невзирая на головокружительные трюки.
(Что же ты такое, Перекресток?
Беспощадное зеркало?!)
А еще я узнал о том, что назову «заменителями счастья». Вовсе не догадываясь, что когда-нибудь, когда я вырасту и преуспею, мне придет в голову дикая мысль, что только они одни, эти заменители, чего-либо стоят на самом деле.
«Любовь и счастье – не всегда одно и то же», – сказала как-то моя подруга. Что ж, она права. Скорее, это взаимоисключающие вещи. Как болезнь и выздоровление. И только уж в самых редких случаях выздоровление может стать гораздо опасней болезни, только в самых редких случаях лекарство отнимет у вас то, без чего вы не сможете жить. К счастью, подобное происходит в основном только с книжными персонажами. Люди проходят через всё и просто живут дальше. И возможно, в этом заключена одна из главных тайн по обе стороны перекрестка. Только я не берусь утверждать наверняка.
Однако простите меня, я отвлекся. Болтливым стал из-за дурной крови. До конца моей истории осталось всего несколько страниц, я надеюсь успеть. И отдельно прошу извинить за некоторые оценочные суждения, они сделаны помимо моей воли и, видимо, необходимы, они как междометия в рассказе, когда речь всё более сбивается, и в этих безыскусных сбивчивых паузах порой можно отыскать самое главное. Например, о чудовищах, что таятся по эту (Мутер права!) сторону перекрестка.
* * *
Люда позвонила только вечером. Точнее, это был уже третий звонок от нее, но трубку мне принесли только вечером. Мама с плохо скрываемым подозрением вручила мне радиотелефон и осталась ждать у моей постели.
– Мама, – обратился я к ней с укоризной.
– Ах да, прости, – пробормотала она и направилась к выходу из комнаты, затворила за собой дверь.
Я немного подождал, прикрывая трубку ладонью, и гаркнул:
– Мама! – И услышал, наконец, ее удаляющиеся шаги. Это какой-то уже новый уровень шпионажа! Похоже, пока я тут валялся, предки изрядно накрутили себя.
– Я так и знала, что ты заболеешь, – расстроенно произнесла Люда.
Я тяжело вздохнул и сразу же сказал:
– Ты сможешь меня простить?
Заминка вышла недолгой, теперь она коротко вздохнула, мне показалось, что в этом звуке проскользнула горькая усмешка.
– Значит, всё вспомнил?
– Больше, чем мне хотелось бы. Это позорище…
– О чем ты говоришь? – возразила она. – Ты молодец.
– Ты знаешь, о чем я говорю.
– Да, знаю, – согласилась Люда. – Неожиданно, верно? Но… – Теперь ее голос сделался немного теплее. – Не всё там правда. А главное, что ты выбрал потом. Понимаешь?
– Понимаю, но…
– Вот, – перебила она. – Только это имеет значение. Поэтому я горжусь тобой.
Я помолчал, пытаясь услышать ее дыхание в трубке, и очень слабо спросил:
– Правда?
– Как еще! – уверила Люда. – Говорю ж, мы оба с тобой большие молодцы.
– Даже не в том дело, что я теперь будто какой-то голый перед тобой со всеми уродствами и изъянами…
– Мне нравятся твои уродства и изъяны. И то, что ты их сильнее.
– Я имею в виду, что весь этот кошмар… Значит, это всё есть в моей голове?! Я боюсь быть обманутым, что ли?
– Или кто-то очень бы хотел, чтобы ты так думал. Нет ничего постыдного в том, чтобы взглянуть в глаза собственным страхам.
– Не знал, что я настолько ревнивый…
– Возраст. – Она почти неслышно усмехнулась. – Думаешь, у меня по-другому?
– У тебя точно по-другому! Ты не по этим делам.
– Глупый, знаешь, как меня бесит, когда тебя кто-нибудь клеит?! Просто виду не подаю.
– Чего?!
– Ага. Слушай, не копайся в этом. Это не так. Не вся правда! Совершенные врут. Ну, хорошо… Помнишь, я говорила тебе про «Вечную Блудницу»? Это название их книги для меня. Они знают, на какие струнки жать. Думаю, ты мог видеть название книги для себя тоже! И поэтому справился.
Я нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, обдумал ее слова. Однако попытка представить гудящие толпы перед глазами снова отозвалась легким приступом тошноты. Я сказал не особо уверенно:
– По-моему, нет. Ничего такого я не видел.
– Ну хорошо, может, еще вспомнишь, – предположила Люда.
Я помялся и спросил:
– Ты тоже о себе узнала всякое, ну… в первый раз?
– Уж поверь мне – прямо офигела! Сложности жизни. – Она рассмеялась так искренне, тепло и прямо, без всяких подтекстов, что я наконец улыбнулся. – Не то что перекресток врет, но… Правд очень много. Как в наборе конструктора. Может, вывезет так, а может, случится по-другому. Поэтому и говорю: выбор оставлен нам.
– Прямо проверка на вшивость какая-то.
– Да хоть так! – Она снова усмехнулась, теперь весело. – Только это ведь ты сам себя проверяешь. Дорогого стоит! Поверь мне, если б что-то было не то, они бы не пропустили нас к Источнику.
– И чем бы всё закончилось? Я про камни.
– Я не знаю.
– Тебе было больно?
– Да, но
