— Никогда бы не подумала, — возмущенно фыркнула Торамалли, — что принцессе, как простой смертной, придется покупать на базаре туфли. Знаете, сэр, — она обернулась к Алену, — вся обувь госпожи была сделана специально для нее. Наверное, вы не представляете, как меряют ногу принцессе. — И прежде чем он успел ответить, затараторила дальше:
— Ее измеряют нитью с нанизанными на нее жемчужинами, а лишние принцесса отдает нам с сестрой. — Она показала надетые на шею бусы. — За годы из разрозненных жемчужин я составила это замечательное ожерелье. Нет, принцесса не должна покупать обувь на базаре!
Ален ошарашенно посмотрел на Ясаман:
— Так оно и было?
— Да, — улыбнувшись, подтвердила девушка.
— Удивительно! В последние дни ты только и спрашивала о жизни в Англии, но твоя жизнь, кузина, намного восхитительнее.
Вернувшись в бухту, они обнаружили, что восемь кораблей торгового флота компании «О'Малли-Смолл» пришли в Камбей. Командующий флотом капитан Майкл Смолл сообщил, что с другими восемью кораблями, которые принимали груз на Пряных островах8, они должны встретиться у африканского побережья. К изумлению Ясаман, он тут же ее узнал. Много лет назад, объяснил капитан, ему о ней рассказывал дядя Мурроу, который вел из Индии корабль с Кандрой на борту и которому не давал покоя секрет рождения ее дочери. Доброта Майкла Смолла ободрила принцессу, которой становилось все беспокойнее с приближением часа отплытия.
Состояние Ясаман погрузили на корабли. Самой ей предстояло плыть на «Розе Кардиффа», где капитан Смолл уступил пассажирке королевской крови свою большую каюту, в которой она и устроилась. Простое помещение украсили цветными шелковыми подушками и очаровательными полупрозрачными занавесками. Попугай Хариман шумно кричал с насеста, Фу-Фу и Джин развалились на подушках, и только обезьянка Баба выглядела по-настоящему несчастной.
— Таких птиц я видел как-то в Англии, — сказал капитан. — Кошки тоже вполне приживутся. А вот за этого парня я беспокоюсь. — Он потрепал обезьянку по руке. — Он может не перенести нашего холодного климата.
— Он — мое первое животное. Папа подарил Бабу, когда мне исполнилось четыре года. — Она погладила маленькую круглую головку обезьяны, и слезы потекли по ее щекам. — Теперь я не так часто с ним играю, но если его придется оставить, я буду по нему скучать. Да и что с ним здесь станется?
— Отдайте его мне, — попросил Ален. — У меня ему будет хорошо — его забавляет игра на деревьях во дворе конторы. Может быть, кузина, он даже подберет себе госпожу, с которой скоротает старость. — В глазах фактора сверкнули искорки. — У каждого мужчины, когда он вдоволь насытится приключениями, должна появиться жена. А Баба как раз в этом возрасте. К тому же он меня полюбил. Ведь правда, приятель?
Ясаман печально вздохнула, но согласилась:
— Бери его, Ален, но обещай, что будешь к нему хорошо относиться. Он не любит гроз. Во время грозы его надо брать на руки. Он обожает свежие кокосы и манго. Ты присмотришь, чтобы они у него были?
— Я буду обращаться с ним, как с самим собой. Ален О'Флахерти сошел с корабля, неся на плече вцепившегося в него Бабу, который облегченно что-то бормотал, довольный, что не остался на судне. Ален постоял на пристани, наблюдая, как убирают трап и поднимают якорь, как на судах ставят паруса и легкий вечерний бриз надувает их. Он долго стоял на причале и махал рукой кораблям, выходящим из бухты.
Когда корабли благополучно вышли в открытое море, капитан Майкл Смолл присоединился к стоявшим у поручней пассажирам. Ясаман безмолвно вглядывалась в быстро удаляющуюся береговую линию. Индия. Ее родина. В ней кровь ее народа, но в то же время и кровь англичан. Никогда прежде принцесса не задавала себе вопроса, кто она. Какой стране принадлежит. Сегодня он впервые возник в ее голове.
Капитан взял в свою грубую руку тонкую ручку девушки:
— Не расстраивайся, дитя мое. У нас в народе говорят:
"Если закрывается одна дверь, обязательно откроется другая». У тебя еще столько всего впереди, Ясаман. Не отчаивайся.
— Быть может, мне многое еще предстоит, но и в памяти осталось многое. Я никогда не забуду Индию.
— Ты и не должна! — ответил моряк. — Нельзя забывать ни плохого, ни хорошего. Набирайся опыта, храни все в памяти, но никогда не забывай. Это, девочка, и есть жизнь, а жизнь, как учила меня твоя бабушка госпожа де Мариско, — хорошая штука. Даже в худшие времена надо жить полной жизнью. Сегодня, Ясаман Бегум, ты оставила за дверью часть своей жизни. Но перед тобой открыта другая дверь. Смело иди в нее. — Он сжал ей руку. — Я с тобой, и Куплен Батлер, и твой Адали, и служанки. Не бойся, принцесса.
"Помни, что ты дочь Могола», — отозвались в сердце девушки слова Ругайи Бегум.
— Я не боюсь, Майкл Смолл, — ответила она капитану. — Мне грустно расставаться с домом, но мне радостно ехать в дом… в дом матери в Англию.
— Ты храбрая девушка, Ясаман, — похвалил моряк, — ты ведь из породы храбрых женщин.
— Не Ясаман, капитан. — Она бросила прощальный взгляд на исчезающее побережье Индии. — Ясаман Кама Бегум осталась там. Если мне суждено слиться с новым миром, лучше войти в него, не отличаясь от других его обитателей. Отныне называй меня Жасмин — так переводится на английский язык мое имя. И у вас есть традиция называть людей по фамилиям. Как ты думаешь, если я возьму фамилии дедушки и бабушки, они не будут возражать?
— Нет, — тихо ответил он. — Думаю, что не будут. Напротив, это их обрадует.
— Тогда решено, — принцесса грустно улыбнулась, — я — Жасмин де Мариско с сегодняшнего дня. Но, — добавила она, — несмотря ни на что, я навсегда останусь дочерью Могола.
Часть 2. ЖАСМИН. Англия. 1606 — 1607
Глава 8
— Тиетлвуд! — Скай О'Малли де Мариско еле удалось высунуться из окошка кренившейся на лондонской дороге кареты. Рядом с ней в экипаже спокойно сидел муж, едва заметно улыбаясь. — Черт возьми, Тиетлвуд, неужели ты не можешь ехать быстрее, — закричала она кучеру, который нахлестывал скачущих галопом лошадей и пытался при этом удержаться на сиденье.
— Лошади выдохлись, миледи, — донесся краткий ответ.
— Боже, мы опоздаем, — воскликнула Скай, опускаясь на подушки и поднимая стекло. Ворча, она запахнула на коленях бобровую полость:
— Вот какой прием мы окажем нашей маленькой принцессе, которая почти шесть месяцев в море. Замечательный прием! Она приплывет в Лондон, и никого не будет, чтобы ее встретить. Она подумает, что мы ее не ждем. Адам! Несчастный мой мальчик. — Ее голубые ирландские глаза увлажнились.
