но я не могла выбросить из головы всех тех, кто приходил в тот дом, но не добился успеха. Мне было любопытно узнать, кто они такие и хотят ли от жизни большего, чем я, чья жизнь состоит из бесконечной череды заданий.
Девон есть Девон – я и заикнуться ни о чем не успела, а он уже прислал мне именно то, что я хотела. И даже ухом не повел, когда я сказала, что мне нужны не только стоп-кадры с видеозаписей, на которых видны их лица, но и фамилии с именами, и адреса. Мистер Смит отправил на это задание шесть человек, включая меня, и я хотела встретиться со всеми остальными.
У меня впервые появилась реальная возможность узнать, кто еще на него работает, и я не хотела ее упускать. Я знала, что кто-то из них может не захотеть со мной разговаривать, но надеялась, что удастся поговорить хотя бы с парой человек.
Может, мы и были соперниками в доме Тейта, но почему мы впредь не можем быть союзниками? Это не первое задание, когда я по достоинству оценила наличие в команде человека, который отвечает только передо мной. И на этот раз я стала бы одной из проигравших, если бы не Девон. Я убедила его, что вреда не будет, если я с ними свяжусь. Мы бы могли объединить усилия. И совместно продумывать стратегии.
Мы могли бы создать сообщество.
В результате поисков Девон смог дать мне имя и адрес лишь одного человека. В промежутке между заданиями я проделала долгий путь на машине до мыса Сан Блас, штат Флорида. Потом дошла пешком до самого миленького маленького розового домика, на крыльце которого висело полдюжины ветряных колокольчиков, а надпись на придверном коврике с изображением песка и доски для серфинга гласила: «Мы только и делаем, что гребем к берегу».
Поиск других людей, пытавшихся выкрасть картину Тейта, и беседа с тем единственным человеком, с которым мне-таки удалось поговорить, изменили для меня все.
Мне впервые захотелось бросить эту работу, выбраться из этой колеи. Сбежать и начать новую жизнь, наполненную смыслом, как говорил Эндрю Маршалл тем утром в Южной Каролине. Сияющий блеск моей теперешней жизни потускнел, обнажились все царапины и вмятины. Но с этой работы нельзя уволиться, написав заявление за две недели, если я хочу когда-нибудь снова стать Луккой Марино, во всех смыслах этого слова.
Поэтому я никуда не ушла. Я бралась за все задания, которые он мне подкидывал: можно подумать, у меня был выбор.
Когда меня послали в Луизиану, сообщив имя «Райан Самнер», я думала, что готова к предстоящему заданию.
В теории легко поверить, что я могу справиться с любой работой, которую он на меня взвалит.
В действительности подготовиться к тому, что он сделал, было невозможно. Мистер Смит ударил меня в самое больное место.
Бежать слишком поздно, так что придется пройти через это.
Наконец я прибываю в свой пункт назначения и нахожу место для парковки. Бросив несколько четвертаков в паркомат, я ныряю в магазинчик, где продают всякую всячину, чтобы купить одноразовый телефон, одноразовую упаковку обезболивающего и бутылку воды. У меня за левым глазом нарастает головная боль, и мне надо действовать на опережение. Привалившись к багажнику машины, я набираю номер и прижимаю телефон к уху плечом: мне нужны обе руки, чтобы забросить в рот две таблетки и залить их водой.
Соединение устанавливается после второго гудка, но вместо приветствия Девон лишь молчит в трубку.
– Это я, – говорю я.
– Через час в отеле «Двадцать один Си», кофейня в вестибюле.
– Номер?
– Пятьсот пятнадцать, – говорит он и нажимает «отбой».
До отеля рукой подать, и мне, по счастью, удается найти парковочное место за углом здания, в паре шагов от главного входа. «21С» не только отель, здесь находится еще и музей, поэтому вестибюль кишит людьми, и я вынуждена лавировать в толпе, уворачиваясь как от людей, везущих за собой чемоданы на колесиках, так и от любителей размахивать портфелями. Наконец я добираюсь до кофейни, расположенной справа от главного входа. Мое внимание привлекает огромный баннер, натянутый под потолком в коридоре, ведущем в залы заседаний.
ПЕРЕИЗБЕРЕМ ЭНДРЮ МАРШАЛЛА НА ВТОРОЙ СРОК ОБЕЩАНИЯ ДАНЫ – ОБЕЩАНИЯ СДЕРЖАНЫ
Обогнув большую очередь за кофе, я нахожу маленький столик, откуда хорошо просматривается вестибюль.
Сорок пять минут спустя мое лицо расплывается в улыбке, когда я вижу, как в здание размашистой походкой входит губернатор Эндрю Маршалл. С ним довольно много людей, двое из которых мне знакомы по моей недолгой работе на него. Судя по результатам предварительных опросов, он победит на выборах с большим отрывом, и его имя уже всплывает то тут, то там в контексте будущей президентской гонки.
Я оставляю свой пиджак на столе, чтобы никто не занял мое место, и иду к ним. Он замечает меня, когда между нами остается около трех метров, и на его лице читается узнавание, хотя шесть лет назад я выглядела иначе.
Он отделяется от своей группы и подходит ко мне.
– Миа? – спрашивает он.
– Да, губернатор. Это я.
– Как твои дела? – спрашивает он. Готова поклясться, что ему хочется как-то показать мне свое расположение – может, обнять или пожать руку, – но в текущих обстоятельствах и то, и другое будет выглядеть неуместно, поэтому он просто засовывает руки в карманы.
– Я в порядке. Следила за вашей карьерой. Горжусь вами.
Он пожимает плечами.
– Давным-давно мне дали один хороший совет… я уверен, он принес мне колоссальную пользу.
Я делаю глубокий вдох и спрашиваю:
– Можем минутку поговорить наедине?
Рядом с ним материализуется одна из его помощниц.
– Извините, но у губернатора Маршалла плотное расписание. Всего через несколько минут у него выступление на официальном обеде. – Она берет его под руку и пытается увести, но он ее останавливает.
– Маргарет, все в порядке. У меня есть пара минут.
Я жестом указываю в направлении кофейни, и он идет за мной к столику, который я застолбила. Когда мы усаживаемся, он спрашивает:
– У тебя проблемы? Поэтому ты здесь?
Я робко улыбаюсь в ответ:
– Да так, небольшие. Но я в порядке. Пока что.
Эндрю наклоняется вперед, положив локти на стол, и понижает голос почти до шепота.
– Я твой должник, мы оба это знаем. Как я могу тебе помочь?
Качая головой, я говорю:
– Я пока не готова взыскать с вас этот долг, просто должна была убедиться, что наш уговор еще в силе и ваши намерения не изменились.
Мы внимательно
